Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 159

Союза, но в знак дружбы с Китаем советское правительство готово предоставить половину этого имущества (главным образом в шахтах, рудниках и электростанциях, то есть то, что оно не могло вывезти) в совместное владение. Малиновский выразил надежду, что вопрос об экономическом сотрудничестве Советского Союза и Китая в Маньчжурии разрешится легко. «Москва рассчитывала на такое сотрудничество, – продолжал Малиновский, – при котором в Маньчжурии не будет третьей стороны и она не станет вновь антисоветской базой». Советское предложение сводилось к простой формуле: установление экономического влияния в Маньчжурии и полное исключение иностранного капитала, который Китай мог бы привлечь.

В ответ на советское предложение китайское правительство заявило, что оно отказывается признать за Советским Союзом права на японское имущество как трофейное достояние. Относительно «совместного владения» оно заявило, что таковое ни в коем случае не касается Южноманьчжурской железной дороги и ее служб и предприятий, электрических гидростанций, Фушинских копей Аншаньского сталелитейного комбината, авиационной промышленности и пароходства на реке Сунгари со всеми его службами.

Поднятый советским правительством вопрос о «третьей стороне» в Маньчжурии не остался без ответа. Ряд великих держав, включая Соединенные Штаты Америки, заявили протесты советскому правительству по поводу нарушения принципа «открытых дверей» и равноправного участия иностранного капитала в развитии экономики Маньчжурии. Нота американского правительства, в дополнение к протесту, заявила советскому правительству, что окончательное распределение японского имущества в Маньчжурии должно быть утверждено Союзной репарационной комиссией.

Переговоры с советским правительством относительно самовольного захвата так называемого трофейного достояния не привели ни к чему. Американский представитель Репарационной комиссии Эдвин Поули отправился в Маньчжурию и в Северную Корею для расследования на месте вывоза в Советский Союз целых промышленных предприятий. Советские власти чинили всевозможные препятствия, чтобы не допустить Поули произвести детальное расследование.

Китайское правительство направило в Маньчжурию своего представителя, который должен был исследовать техническое состояние Фушинских копей для приема их китайскими инженерами и техниками. В Мукдене он был убит китайскими коммунистами.

В отчете Союзной репарационной комиссии Поули сообщил о размерах самовольного захвата советскими властями промышленных предприятий. Они сняли с заводских установок огромное количество технического оборудования, машин, наспех вывезя их в Читу и Владивосток, где они были свалены под открытым небом.

Неизвестно, какую пользу Советскому Союзу принесли эти наспех снятые машины японского изготовления после продолжительного пребывания под дождем и снегом, без запасных частей, инструкций для сборки и т. п. Потеря же для китайского народа оказалась огромной. По подсчету комиссии Поули, эти потери выразились в следующих цифрах:

– в электрической промышленности – 201 000 000 американских долларов;

– в угольной – 100 000 000 американских долларов;

– в чугунной и сталелитейной – 141 250 000 американских долларов;

– на железных дорогах и оборудовании – 137 160 000 американских долларов;

– на металлургических предприятиях – 150 000 000 американских долларов;

– в других отраслях и службах – 132 680 000 американских долларов.

Всего на сумму 862 090 000 американских долларов.

Стоимость же восстановления разобранных и вывезенных заводов, фабрик и различных других промышленных предприятий и служб исчислялась в два миллиарда американских долларов.

2. Нарастание гнойника

Курс американской политики в отношении Китая прокладывался по следующим вехам: Советский Союз, верный союзник, обещавший помочь Китаю подняться на ноги, готов выполнить все принятые им обязательства; китайские коммунисты ничего не имеют против улечься вместе с гоминьдановцами в одно ложе, их только надо свести и убедить во взаимных выгодах.

Отправной точкой этого курса были Ялтинская (Крымская) конференция и секретный сговор Сталина с Рузвельтом.

Гарри Трумэн при вступлении на пост президента после смерти Рузвельта обещал в точности выполнить все обязательства своего предшественника, не успев еще познакомиться с тем, что они представляли. В Государственном департаменте блистала плеяда дальневосточных экспертов прокоммунистического толка, влияние которых на развитие американской внешней политики нанесло непоправимый вред в первую очередь самой Америке. Некоторые влиятельные круги американского общества и печать пребывали в святой уверенности, что одним евангельским пожеланием добра и благодати можно разрешить всекитайскую проблему.

Само разрешение этой проблемы не отличалось оригинальностью (до этого уже произошел поучительный опыт с созданием коалиционного правительства в Польше): совместное гоминьдановско-коммунистическое правительство с вкрапленными в него прослойками меньших политических партий Китая; включение коммунистических партизанских отрядов в ряды регулярной армии; все трудятся на благо единого, праведного Китая.

В трезвых же правительственных кругах нарастала озабоченность, что Китай может быть очередной жертвой коммунизма.

В ноябре 1946 года из Китая стали приходить тревожные вести, что положение ухудшается настолько, что может дойти до междоусобицы.

В Вашингтоне в это время находился посол Хёрли, один из пылких защитников теории прочного гоминьдано-коммунистического альянса. Он прибыл для консультации и практического осуществления идеи сближения крайних партий в Китае. В Вашингтоне, где он должен был встретить полную поддержку в благоприятных условиях превалировавшего тогда политического климата, Хёрли почему-то решил, что все были против него, и неожиданно подал в отставку. В середине декабря президент Трумэн назначил генерала Джорджа Маршалла на пост чрезвычайного посла в Китае. Назначение этого большого государственного и военного деятеля означало степень озабоченности и тревоги американского правительства о судьбе Китая.

В инструкции чрезвычайному послу Трумэн наметил главные вехи американской политики:

«Мое особое желание, чтобы вы взяли на себя задачу уговорить китайское правительство созвать национальную конференцию при участии всех главных политических партий для объединения Китая и одновременно добиться прекращения военных действий…

В переговорах с Чан Кайши и другими китайскими вождями вы уполномочены говорить с наибольшей откровенностью. Особенно, в связи с их желанием получить у нас кредиты, техническую и военную помощь, вы вправе заявить, что разъединенный и охваченный междоусобицей Китай не может в практическом смысле быть признан как подходящее место для оказания подобной помощи»[308].

Американское правительство, отдавая отчет в том, что Китаем правит однопартийная власть, считало, что «мир, единение и демократические реформы в Китае» могут быть установлены, только если другие политические партии будут привлечены к управлению страной. Оно ожидало, что в деле объединения и демократизации Китая центральное правительство примет более сговорчивый тон, охотнее пойдет на компромисс, чем и привлечет к себе другие большие и хорошо организованные политические группы, лишенные до этого голоса в деле управления страной. «Мы верим, – говорилось в другом сопровождающем документе Государственного департамента, – что правительство генералиссимуса Чан Кайши является наиболее удовлетворительной базой для развития демократии».

Все, что американские государственные деятели ожидали от Чан Кайши, – это расширение «базы для развития демократии» и включение в нее «больших и хорошо организованных групп».

Из таких групп были китайские коммунисты, партия Молодого Китая и Демократическо-социалистическая партия. Две последних сотрудничали с