Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918—1920 гг. Впечатления и мысли члена Омского правительства - Георгий Константинович Гинс Страница 140

Сложнее обстояло дело с земельным вопросом. Здесь было скрыто опасение, что разрешение этой ответственной задачи на Юге России примет ненадлежащее направление; в то же время нельзя было целиком воспроизвести в качестве руководящих начала нашего омского творчества. Ответ был дан не сразу.

У Юденича

В 1918 году Финляндия пережила Гражданскую войну. Разбить и уничтожить финских большевиков помогли германские войска. Финляндия была в орбите германского влияния.

Но в начале 1919 года Финляндия была очищена от германских войск. В связи с победой союзников произошла перемена ориентации. Во главе Финской республики встал генерал Маннергейм, избранный временным президентом. Он был русофилом, и с его стороны можно было ожидать активной помощи для борьбы с большевиками. Финские войска заняли Восточную Карелию и, опираясь на Ладожское озеро, нависли над Петроградом.

В Финляндии работала противобольшевистская организация, основанная А.Д. Треповым. В нее вошло 2–2,5 тысячи офицеров. Здесь работал и генерал Юденич, победитель турок во время Великой войны. Но единства настроений ни в русской организации, ни в финляндских кругах не было. В первой боролись настроения германофильские с союзническими, во второй – русофильские с шовинистическими.

Генерал Юденич встал на платформу адмирала Колчака. Под его председательством образовалось совещание в составе А.В. Карташева (бывшего министра исповеданий), В.Д. Кузьмина-Караваева (военного юриста), генерала Кондзеровского, генерала Суворова и промышленника Лианозова[120]. Совещание вело переговоры с союзниками, Финляндией и Эстонией.

Эстония была вторым фактором в операциях против Петрограда. Она сравнительно скоро эмансипировалась от большевиков, ее интеллигенция не слишком увлекалась идеями сепаратизма. Русский Северный корпус в составе около 10 тысяч человек получил возможность действовать в восточной части Эстонии, в районе Нарвы. Но и здесь не все было выяснено и закончено. Вопрос о признании Эстонии оставался открытым.

Третий фактор – союзная помощь. Ориентация Юденича имела целью, конечно, не декларацию принципов, но достижение действительной помощи союзников. Русские войска не имели ни оружия, ни снабжения, ни денег. В случае взятия Петрограда его нечем было бы кормить. Между тем союзники не спешили прийти на помощь. Только летом 1919 года под влиянием успехов на Сибирском фронте Англия обещала прислать снаряжение, но оно стало прибывать только с августа.

Медлительность союзников оказалась роковой. Первое наступление Юденича было очень успешно. Он внезапно ударил от Нарвы, предполагая занять лишь линию реки Луги, но ввиду блестящих побед продвинулся гораздо дальше на восток, где взял Псков, разгромив красных, и на север, где докатился почти до Гатчины. Однако продовольствия для Петрограда не было. Помощь Англии не приходила. Юденич отступил.

Положение изменилось к худшему. Наблюдая беспомощность русских войск, финны стали предъявлять непомерные требования. Немедленное признание в пределах территории, включающей Карелию, обеспечение займа на покрытие расходов по военной экспедиции на Петроград, чуть ли не оккупация Петрограда после занятия его – вот чего требовали финны. Русские деятели были поставлены перед тяжелой дилеммой. Либо признать унизительные условия, либо оставить Петроград на голодную смерть. Они еще не нашли выхода, когда английская военная миссия во главе с генералом Маршем вмешалась во внутренние русские дела и произвела своего рода coup detat[121].

Вместо диктаторской власти Юденича, человека, оказавшегося нерешительным, слабовольным и неумелым политиком, была создана коалиционная власть[122]. Во главе кабинета встал Лианозов. В состав правительства вошли новые лица: адвокат Моргулис, адмирал Пилкин и др. Юденич остался только военным министром. Организация новой власти произошла под угрозой лишения русской армии союзной помощи. Для составления правительства и для подписания им акта об абсолютной независимости Эстонии был дан ультимативный срок в сорок минут.

Во имя спасения Петрограда русские деятели приняли эти условия, обязавшись немедленно по вступлении в Петроград созвать областное Учредительное собрание. Генерал Юденич переехал в Нарву. Началась подготовка нового наступления. Но успех его зависел от поведения Эстонии и Финляндии. Обе требовали от адмирала Колчака их признания.

Не раз финляндский вопрос обсуждался в Совете Верховного правителя. Генерал Андогский со свойственной ему осторожностью, докладывая в Совете министров о положении дел на фронте, указывал, что успешность операций против Петрограда зависит от политики в отношении Финляндии. Нельзя было вынести из его слов другого впечатления, кроме того, что военные круги не понимают упорного отказа в признании.

Но Верховный правитель и слышать не хотел о каких-либо признаниях. Он считал, что его решение свяжет Россию. Помимо того, происшедший в Финляндии сдвиг влево, уход Маннергейма и замена его новым, малоизвестным и политически недостаточно надежным деятелем не давали адмиралу уверенности, что даже в случае признания самостоятельности Финляндии она окажет действительную помощь Юденичу.

Непосланная телеграмма

Я не мог не разделять по существу точки зрения адмирала, но тактически я смотрел на дело иначе.

Когда управление делами вновь перешло в мои руки, я стал постепенно сосредотачивать в них все общеполитические вопросы с намерением проводить их решение через Совет министров. Я не считал вопросом внешней политики отношения с чехами в Сибири и отвоевал свою точку зрения в этом вопросе. Я не считал внешней политикой отношения с Деникиным, Юденичем, Миллером и принял на себя эту переписку от Сукина. Мне казалось, что и вопросы финляндский, эстонский, украинский тоже относятся к области внутренней политики. Я составил поэтому проект телеграммы генералу Деникину по этому вопросу и доложил ее адмиралу.

Хорошо помню, что это было в сентябре, в день отъезда из Омска сэра Эллиота. Поводом послужило сообщение о столкновении войск Деникина и петлюровцев.

Проект телеграммы мне удалось сохранить.

«Екатеринодар[123], генералу Деникину. Секретно.

Вооруженное столкновение с петлюровскими войсками может иметь гибельные последствия. Я вполне разделяю ваше отношение к проявившимся стремлениям отдельных областей присвоить суверенные права и к идее воссоздания Российского государства на началах конфедерации. Я полагаю, однако, что в сложившейся обстановке более опасны враждебные разногласия и несогласованность, а тем более столкновения отдельных частей освобожденной территории. Дальнейшее промедление в деле свержения большевиков грозит полным разорением государства. Перед этой опасностью меркнут все прочие. Я отношусь поэтому с полной терпимостью к объявлению Юденичем самостоятельности Эстонии и готов, если это понадобится, временно считаться с фактической независимостью Украины, равно как и с установившейся восточной границей Польши, если это даст возможность согласовать военные действия наших, украинских, польских и прочих антибольшевистских сил. Собирание Руси не может быть делом месяцев. Временное раздробление единого Российского государства – неизбежное зло. Оно исчезнет, когда установится мир в стране и сильная центральная власть, способная обслуживать