Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко Страница 14

он временно оставил за секретарём ЦК Рудаковым. Но возник вопрос с завотделом. Поскольку новый отдел должен был координировать практически всё, что имело отношение к экономике, в частности контролировать распределение материальных ресурсов и денежные потоки, то советский лидер хотел видеть в руководстве этого подразделения суперспециалиста, но заточенного лично на него. Но в этом же были заинтересованы и его недавние союзники в деле свержения Хрущёва, Подгорный и Шелепин. В итоге Брежнев принял компромиссное решение. Он оставил в аппарате ЦК прежнего руководителя направления плановых и финансовых органов Бориса Гостева, но заведующим его не утвердил, а сделал всего лишь исполняющим обязанности завотделом. Позже Брежнев ещё и подстраховался, на всякий случай в качестве зама приставив к Гостеву Николая Лобачёва, с которым вместе работал ещё в Днепропетровске.

Добавлю: уже осенью 1965 года Брежнев дополнил структуру ЦК ещё одним новым отделом – информации, которому предстояло заняться вопросами внешнеполитической пропаганды.

6

Ещё один важный момент. Принятая в мае 1965 года реформа центрального партаппарата, по сути, никак не затронула отделы ЦК по РСФСР. Почему?

Тут может быть несколько объяснений. Первое. Брежнев, видимо, ещё не определился с тем, следовало ли иметь в партийной структуре Бюро ЦК КПСС по РСФСР или нет. Скажем, можно было понять его логику, когда буквально через два месяца после прихода к власти, 15 декабря 1964 года, он упразднил Среднеазиатское бюро ЦК. Официально это бюро создавалось в конце 1962 года для лучшей координации действий Центра и четырёх союзных республик – Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и Туркмении. Но в узких кругах знали, что цель Хрущёва была иная – подготовить эти республики или к слиянию, или к ликвидации. Возглавить этот процесс было поручено Владимиру Ломоносову, который до этого возглавлял Калининский райком партии в Москве. И по факту получилось так, что этому Ломоносову обязали подчинить кандидата в члены Президиума ЦК Шарафа Рашидова. Конечно, это было ненормально. В планы Брежнева не входили ни упразднение в Средней Азии республик, ни отказ от выстроенной иерархии (в его понимании человек, который даже не являлся членом ЦК, ну никак не мог стоять, пусть и в ранге председателя Бюро ЦК, над кандидатом в члены Президиума ЦК).

Но ещё раз напомню: в Средней Азии были четыре республики, и все они имели своё руководство по всем линиям: и по партийной, и по государственной. А Россия? Она имела республиканское правительство, но республиканский парторган отсутствовал (его отчасти заменяло Бюро ЦК по РСФСР).

Второе объяснение. Бюро ЦК по РСФСР Хрущёв создавал в 1956 году на глазах Брежнева. И Брежнев видел, ради чего всё затевалось. Хрущёву нужно было, чтобы, после всего того, что он натворил на ХХ съезде, его бы поддержали Россия, русские регионы, русская интеллигенция. Потому-то и пошли все эти разговоры о расширении прав России и всём таком прочем. А к чему это привело на практике? По-прежнему все ключевые вопросы России продолжали решаться не в правительстве республики и не в созданных отделах ЦК по РСФСР, а в союзном кабинете министров и в отделах ЦК по союзным республикам. Но Брежнев до XXIII партсъезда опасался упразднять Бюро, дабы не вызвать в обществе ненужных разговоров.

И третье объяснение. В случае упразднения Бюро ЦК по РСФСР встал бы вопрос, куда девать его руководство. Брежнева не очень-то трогали судьбы ста с лишним партчиновников. Они в любом случае без работы бы не остались. Но его очень волновал вопрос о фактическом руководителе этого Бюро, Андрее Кириленко. Дело в том, что в Президиуме ЦК тогда существовали разные группы и течения, которые, правда, официально никем не признавались. Брежнев не имел по всем вопросам единодушной поддержки. Он опасался, что в любой момент какие-то его предложения могли заблокировать или Шелепин, или Полянский, а то и Воронов или ещё кто-то. А Кириленко давно уже во всём его поддерживал. Брежнев при любом раскладе мог рассчитывать на голос Кириленко. А убери он его из Бюро ЦК, кто-нибудь мог бы пойти дальше и предложить вывести Кириленко за ненадобностью и из Президиума ЦК. Видимо, именно поэтому Брежнев не собирался трогать Бюро до очередного съезда партии.

При этом, повторю, повседневная деятельность Бюро Брежнева давно уже не интересовала, поскольку ключевые решения принимались в других местах. Став первым секретарём ЦК, он это Бюро посетил только один раз. Работавший в аппарате ЦК Михаил Халдеев вспоминал:

«Вскоре на очередное заседание Бюро ЦК КПСС по РСФСР пришёл Л.И. Брежнев, председатель Бюро. Он сел на своё место и стал знакомиться с его повесткой дня.

– Как всегда, вижу, что ничего нового нет. Опять одна “накачка” председателя правительства России, – вслух произнёс он. При этом улыбнулся.

Тут Г.И. Воронов встал.

– Садись, садись, – сказал Леонид Ильич. – нам нельзя подменять Совет Министров республики. Он полномочен самостоятельно решать стоящие перед ними вопросы.

– Значит, что нового ничего нет? – опять спросил он, обращаясь к членам Бюро.

– Жаль. А ведь мы же орган политический. Не раз об этом говорил. Верно, Андрей Павлович?

– Да, Леонид Ильич, – ответил Кириленко.

– Говорите всегда “да”, а всё топчемся на одном и том же месте, – жёстко заявил Брежнев. Он встал и хотел уйти.

– Есть новое, Леонид Ильич, – сказал я в этот момент и встал.

– Что за новое? – обратился он ко мне.

Я стал рассказывать о командировке в Воронеж. Когда Брежнев услышал об инициативе местных партийных организаций по оказанию помощи строительству сельских клубов и больниц, тут же переспросил:

– Ты был на месте. Всё это точно? – спросил он.

– Да, Леонид Ильич, был в трёх районах области, присутствовал на объединённом пленуме сельского и промышленного областных комитетов партии, – отвечаю. – Именно там и было принято данное решение. Прошёл уже месяц, и товарищи докладывают, что начало заложено и постепенно инициатива разворачивается.

– Значит, говоришь, оба обкома одобрили данное предложение?

– Да.

– Ты вот что, садись. Рассказывал чётко. Думаю, что дело это доброе и его надо обязательно поддержать, – оживлённо включился в обсуждение Брежнев. – Уверен, что его подхватят и другие обкомы партии. Следует подключить к его освещению средства массовой информации. Но давайте на Бюро решения принимать пока не будем, ведь, к примеру, сельскими больницами должен заниматься Совет Министров РСФСР. А в целом это дело политическое. Особенно всё это необходимо для Северо-Запада России, где до сих пор остались следы минувшей войны. Думаю, что там дела с сельскими больницами обстоят ещё хуже, чем у воронежцев.

Затем Леонид Ильич поднялся и, уходя, подчеркнул:

– Вот и обсудили новый вопрос на Бюро ЦК. Побольше бы их было.

И ушёл» (М. Халдеев. Жизнь есть действие. М., 2006. С. 237–238).

Так и дотянули до весны 1966 года. А там состоялся XXIII партсъезд, после которого Бюро ЦК по РСФСР кануло в Лету.

Пора бы хотя бы кратко рассказать о том, где и в каких условиях Брежнев работал и как выстраивались его рабочие графики. У него было два рабочих кабинета: в Кремле и в здании ЦК на Старой площади. Первое время он большей частью работал на Старой площади. Там у него на пятом этаже имелись целые апартаменты, включавшие огромный кабинет (он вошёл в историю как кабинет № 506), за которым находился второй кабинет, но уже меньших размеров, а также комнату отдыха, ванну и туалет. В Кремле же Брежневым был оборудован кабинет площадью сто квадратных метров с тремя окнами на третьем этаже Казанского корпуса. В Кремле Брежнев в основном проводил заседания Президиума ЦК и встречи с иностранными делегациями.

Работал Брежнев поначалу на износ. Он ведь в своё время не попал под постановление, устанавливавшее щадящий график для тех членов Президиума ЦК, которым перевалило за шестьдесят.

Конкретно Хрущёву Президиум ЦК в начале 1961 года предписал трудиться в рабочие дни не восемь, а пять часов, и обязательно делать двухчасовой перерыв на обед и отдых. Кроме того, его обязали каждый выходной проводить за городом. И ещё ему увеличили ежегодный отпуск – до трёх месяцев: два месяца он должен был отдыхать летом и один – зимой (РГАНИ, ф. 3, оп. 22, д. 32, л. 5).

Но, повторю, Брежнева это не касалось. Его рабочие часы были не нормированы. Как правило,