«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг. - Нина Константиновна Петрова Страница 132

Прошло уже лето. Что вспомнить? Особенно, конечно, ничего, если не считать этой проклятой войны. Как жаль, что нашу Родину терзает на куски трижды проклятый фашизм. Сколько уже осталось сирот, вдов, матерей без сыновей, отцов и мужей… Когда же в истории человечества не будет войн? Ленин учит, что при уничтожении капитализма и установлении социализма во всем мире, в результате этой войны возможна революция в Европе, в частности, в Германии, Франции и Италии. Мы, Советский Союз, из этой войны выйдем победителями, но полууничтожена армия, основные промышленные районы разрушены и т. д.

Но основной душитель революции – Англия и США будут во всеоружии и, безусловно, выступят в этой роли. Будет у них сила хозяйственная и военная, что бы выступить в этом случае против нас и с вспыхнувшей революции. Но это дело будущего. Немного фантазии и мечтаний. Пробуждение рабочего класса Франции, Италии, Германии очень незначительное, если не сказать, что его совсем нет. Хотя, бессмысленно, эта война будет еще 2–3 года и за этот период напряжение народа, армии и производственных сил каждой страны настолько возрастет, что умиротворить дубинкой и ружьем будет трудно и рабочий класс поднимется. Хорошо бы эту войну пережить и узнать ее результаты. Тем более результаты будут милее и дороже, так как в наших победах участвую сам. Будь здорова. Не грусти. Готовься к зиме, чтобы было тепло тебе и сыну. Крепко любящий вас Алексей.

29.09.1941 г. Здравствуй Веруся! Шлю горячий душевный привет вам с сыночком с пожеланием устроиться на зиму так, чтобы вам было тепло и весело.

Три дня назад получил твое письмо от 19.9.41 г. и телеграмму от 26.9. Твои письма для меня являются праздником, и я их жду с нетерпением.

Все трудности теперешней жизни пережить трудно, но они неизбежны. Надо чаще посещать Совет и райвоенкомат. Должны помогать всемерно эти две большие организации. Трудности послевоенного времени переживем, лишь бы скорее война закончилась и уцелеть бы. Ловчить в бою я не умею и не хочу. Всегда иду в бой с готовностью умереть. Эта готовность воодушевляет, создает бесстрашие на уничтожение как можно больше этой коричневой сволочи. Без этого война сейчас бессмысленна. Верусинька! Ты спрашиваешь, в какой части я служу? Справку на подъемные я послал, в ней все сказано, дополнительно: 40 ББАП, 81‑я авиадивизия. Больше сообщать не могу.

Вчера в Серпухове встретил жену Фуфаева, политрука, работавшего в штабе Сещинской бригады. Жалуется, что ничего нет из обуви и одежды. А у нее 4 детей.

Любящий вас Алексей.

03.10.1941 г. Здравствуй, моя прелестная Верушечка и дорогой сынулька Эдинька!

Шлю горячий привет с пожеланием доброго здоровья, веселого настроения, и бодрого духа. Желаю вам также бодро перенести все трудности жизни теперешнего периода.

Веруся! Я позавчера был в Туле. Видел мать, Марию, Раичку, Танюшу, Мамашу. Случай помог мне быть дома. Шестопалов с Поповым после боевого задания вышли на Тулу, их здорово обстреляли и они немедленно сели в Мясново и сделали поломку. Я поехал со Степановым расследовать и всех объехал. Аничка уехала на фронт добровольцем и сейчас где-то под Ленинградом. От Сергея и Николая с начала войны писем нет. Наверно погибли.

Верусинька! Прости, что обрываю писать письмо на полумысли. Сейчас вылетаю по особому заданию ВВС. После прилета еще напишу письмо. Пиши чаще. Сейчас прилетел Минин. Пропадал без вести 5–6 дней. Считался погибшим. Сидел около Выглядовки, прямо на моей Родине.

Целую Алексей.

05.10.1941 г. Здравствуй, Верушечка! Поцелуй за меня дорогого сынульку!

Я здоров и немного поправился. Спать ложусь в 9—10 часов вечера, а встаем 5—30 или 6—00 утра.

Верушечка! Вчера сопровождал заседавшую у нас комиссию от США и Англии. Нагляделся генералов, полпредов и других чинов. Интересно это было бы рассказать устно, так как в письме все не опишешь. А церемония интересная. Гимны исполняли. Одним словом, напомни после войны, расскажу.

После 15‑го числа пришлю тебе деньжат немного, может 800 рублей. Сегодня купил духов «Крымская Роза». Сейчас нам на ужин дают 100 г водки. Благодарю Эдиньку за письмо мне.

Ну, все, дорогуша. Пиши. Жду. Твой Алексей[73].

Ф. М‑33. Оп. 1. Д. 456.

Рыков Иван А. – старший лейтенант. Судьба Рыкова И.А. неизвестна[74].

05.04.1945 г. Ава! Здравствуй!

Имею немного свободного время я решил написать несколько ласковых слов в этом, быть может, последнем письме. Не подумай, что это потому, что я забываю тебя. Нет. Это потому, что скоро я со своими чудо-богатырями пойду на последний, решительный бой для штурма Берлина.

И вот, родная, быть может всякий момент выпасть на голову и может быть черная ненавистная пуля врага оборвет жизнь и счастье.

И вот он снова прозвучал

в лесу прифронтовом —

и каждый слушал и мечтал

О чем-то дорогом.

И каждый думал о своей,

припомнив ту весну,

И каждый знал,

дорога к ней

ведет через войну.

Но наша судьба решится и решается именно в огне войны. Я что-то уверенно чувствую, что буду жить. Но это как говорится, от нас не зависит.

Но все же сердце чувствует и голова мыслит, что уже видно конец войны. Представь Ава, как это жадно ждешь, как хочется остаться живым. Но впоследствии все что мыслишь быстро забываешь и когда дадут приказ «Вперед!» только и думаешь как бы побольше подбить танков и гитлеровцев. Но этого требует долг службы. Но ведь и счастья в жизни тоже требуется человеку. Поэтому мы и мечтаем и планируем жизнь на будущее и на дальнейшее.

Признаюсь от всей души, что очень хочется быть хоть одну минуту у тебя. Ты, конечно, должна поверить, хотя я тебя и не видал, и ты меня тоже, но сколько я Вас уважаю по обращению в письмах, Вы можете только представлять, а действительность Вы можете узнать только при встрече. Но что же мы только стремимся к этому.

Пусть свет и радость прежних встреч

нам светят в трудный час,

А коль придется в землю лечь,

так это ж только раз.

Но пусть и смерть в огне, в дыму

бойца не устрашит —

и что положено ему

Пусть каждый совершит.

Так, что ж друзья, коль наш черед

Да будет сталь крепка

Пусть наше сердце не замрет,

Не задрожит рука.

Пришла пора, настал черед

Идем