Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 13

По приказу молодого маршала были распущены советские рабочие союзы и арестовано свыше тысячи советских железнодорожных служащих, захвачены телеграф, службы советского Дальневосточного торгового флота и пароходы, плававшие по Амуру, Сунгари и Уссури на том основании, что соглашение между Китаем и Советским Союзом касалось только КВЖД и не включало никакие другие советские службы.

Москва ответила арестом свыше тысячи китайских коммерсантов и предпринимателей, живших на территории Союза, и отозвала своих консульских представителей из Маньчжурии. К требованию о немедленном освобождении советских граждан она прибавила требование о немедленном признании Китаем своей вины. В пространной ноте китайские власти изложили сведения о провокационно-подрывной деятельности коминтерновских агентов, о попытке советизации Китая, самоуправстве советского управляющего КВЖД и его помощника, не считавшихся со своими китайскими сотрудниками и всячески нарушавшими договор о совместном управлении дорогой. Китайское правительство предложило СССР сперва освободить китайских граждан, захваченных исключительно с целью репрессий, и за это обещало освободить советских граждан. Нота заканчивалась пожеланием, что советское правительство по своему почину найдет возможным исправить незаконные действия, учиненные им в отношении Китая.

Советский Союз ответил вторжением в Маньчжурию одновременно со стороны Пограничной и станции Маньчжурия, но после предупреждения Японии, что дальнейшее продвижение советских войск будет рассматриваться как вторжение в сферу японского влияния, значительно ограничил свои военные действия.

Молодой маршал догадывался, что это предостережение могло означать. Его обращение за помощью к нанкинскому правительству не привело ни к чему. Нанкин был занят внутрипартийной враждой, борьбой с мятежными военными губернаторами и с компартией. Кроме того, трезвое сознание подсказывало его вождям, что в борьбе сильных и алчных соседей за Маньчжурию нужно пока смириться с ролью наблюдателя и ждать лучшего. После шести месяцев военных действий, главным образом партизанского характера, молодому маршалу ничего не оставалось, кроме как пойти на уступки и вернуть контроль над КВЖД советским властям. Как обычно происходит с конференциями, в которых принимают участие советские деятели, созванная в Москве мирная конференция велась таким образом, чтобы не допустить принятия положительного решения. Представители Китая предложили выкупить КВЖД, но Москва, которая однажды сама была готова расстаться с дорогой по сходной цене, теперь нашла предложение невыгодным в силу желания сохранить свое влияние в Маньчжурии. Пятью годами позже она была рада получить от Японии одну восьмую часть стоимости КВЖД, но в данное время положение вещей было иное. Конференция была умышленно затянута, чтобы не привести ни к какому соглашению: по-прежнему в силе оставался Хабаровский протокол от 22 декабря 1929 года, по которому советские власти продолжали распоряжаться дорогой до тех пор, пока в Маньчжурии не появились новые хозяева.

Пробуждение китайских масс

Надежды нанкинского правительства на успешное проведение в жизнь своих задач не оправдались. Продолжал углубляться внутрипартийный раскол, вызванный Ван Цзинвэем и другими вождями левой фракции Гоминьдана. В мае 1931 года заговорщики перебрались в Кантон – в этот традиционный город китайского мятежа – и вновь потребовали удаления Чан Кайши из состава правительства. Занятый подавлением одного из многих коммунистических восстаний, Чан Кайши был вынужден теперь воевать на двух фронтах.

В довершение народных испытаний Китай постигло стихийное бедствие: небывалым разливом рек было затоплено 16 провинций среднего и Северного Китая – житницы страны. Десятки миллионов людей были обречены на голод и смерть.

Между тем укрепление советского влияния в Маньчжурии, последовавшее за легкой победой два года назад, поставило Японию в необходимость безотлагательного действия. 18 сентября 1931 года японские войска из состава Квантунской армии неожиданно захватили Мукден. К концу месяца пали Ляонин и Гирин. За ними последовали другие города Маньчжурии в форсированном марше японских войск к Харбину и дальше, к советской границе.

Главной заботой нанкинского правительства было умиротворение страстей, разыгрываемых политическими фракциями Гоминьдана, и ликвидация внутренних беспорядков, вызванных восстаниями партизан-коммунистов. Пока японцы продолжали хозяйничать на севере, представители Нанкина и Кантона в переговорах в Шанхае старались навязать друг другу свои взгляды относительно способа установления в стране мира. В тщетной попытке примирить враждовавшие фракции партии Чан Кайши решил сойти с политической арены. Возглавивший нанкинское правительство Сунь Фу, сын Сунь Ятсена, продержался только два месяца и был заменен Ван Цзинвэем. Чан Кайши был приглашен на пост председателя Национального военного совета.

Японская агрессия на севере Китая вызвала самую резкую реакцию среди пробудившегося в национальном сознании китайского народа. Китайская пресса повела яростную антияпонскую кампанию и объявила бойкот японских товаров. Трехмиллионное население Шанхая дружно поддержало это движение и заставило закрыться японские магазины и лавки. Китайские магазины и лавки отказывались продавать товары и съестные продукты японским жителям. То же самое происходило в других городах Китая, в которых находились японские жители и предприятия. Антияпонское движение в Китае нанесло огромные убытки Японии. Ее экспорт в Китай, составлявший в 1913 году 24,5%, пал в середине тридцатых годов до 6%. Японская доля во внешней торговле Китая, составлявшая в 1925 году 32,7%, снизилась за десять лет до 15%[47].

Хотя бойкот японских товаров и бил по японским интересам, все же экономические соображения занимали второстепенное место в замыслах Японии в отношении Северного Китая. Но этот бойкот дал Японии повод придраться к случаю и временно перенести место действия на юг, где на подходах к Шанхаю стояла 19-я китайская полевая армия, придававшая антияпонской кампании реальную силу. Небольшой диверсионной операцией на юге японское командование рассчитывало отвлечь внимание мира от более важных событий, разыгрывавшихся форсированным темпом на севере Китая.

Выступление японских войск в Маньчжурии и Северном Китае вызвало и другую реакцию среди некоторой части китайского народа: оно дало сигнал Китайской коммунистической партии начать массовые антиправительственные выступления в провинциях Хубэй, Хэнань и Аньхой.

Нанкинское правительство (переведенное из-за угрозы японского выступления из Нанкина в Лоян) оказалось в критическом положении.

Кантонская фракция во главе с Сунь Фу была бессильна предпринять что-либо и вынуждена была просить генералиссимуса Чан Кайши вернуться из добровольного уединения и снова взять бразды правления в свои руки.

Чан Кайши согласился с условием установить в стране абсолютный контроль правительства и покончить со всеми помехами, стоящими на пути борьбы с японской агрессией.

В дополнение к провокационным выступлениям коммунистических партизанских отрядов и внутрипартийных раздоров, тревожным для центрального правительства фактором оказалось самостоятельное поведение 19-й китайской армии. Чан Кайши хотел снять ее с места и изолировать. Пребывание 19-й армии под Шанхаем тревожило и властей Международного сеттльмента[48] и Французской концессии: не получая жалованья в течение долгого времени,