Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 125

Этот взгляд находил отражение в мышлении некоторых военных деятелей Японии. Они считали, что после капитуляции Германии союзники должны обязательно перессориться. В предвидении такого положения Советский Союз должен будет искать прочной дружбы с Японией, чтобы суметь противостоять сосредоточенным силам Англии и Америки. Они считали, что в интересах советского правительства было затянуть Тихоокеанскую войну возможно дольше, чтобы не только ослабить своих союзников, которым оно не доверяло, но и дать возможность Советскому Союзу занять доминирующее положение одинаково в Европе и Азии. Эти умозаключения (не расходившиеся далеко с действительностью) вселяли в них самих надежду, что Советский Союз окажет если не открытую, то тем не менее эффективную помощь Японии в ее борьбе против Соединенных Штатов и Великобритании. Такая помощь включала бы и доставку Советским Союзом Японии стратегических ресурсов, таких как нефть, уголь и руда.

Расчеты на мир с Китаем

В марте 1945 года в Токио по секретному приглашению премьер-министра генерала Кунияки Койзо прибыл некто Мао Пин, назвавшийся доверенным представителем Чан Кайши для переговоров о заключении Китаем сепаратного мира с Японией. За четыре месяца до этого смерть Ван Цзинвэя в госпитале в городе Нара заставила Японию лихорадочно искать новые способы выбраться из тупика, в который она забралась в Китае.

Решение Койзо пойти на переговоры с сомнительной личностью определяло степень отчаянного положения Японии.

Трудно было допустить, что после восьми лет неимоверно тяжелой японской оккупации Китая, в предвидении быстрого завершения Тихоокеанской войны, Чан Кайши, тесно связанный с западными союзниками, пошел бы на такой необдуманный шаг, как сепаратный мир с проигравшей войну Японией.

Койзо нашел сторонников, которые выставляли сравнительно веские основания, почему Чан Кайши должен был бы пойти на сепаратный мир. Они доказывали, что в случае высадки в Китае американских войск и упорных боев с японскими войсками страшные бедствия постигнут китайский народ и что японские войска при отступлении предадут страну огню и истреблению. Далее они доказывали (с более верным учетом советской политики, чем это делали Рузвельт и Черчилль), что в случае выступления Советского Союза против Японии он в конечном результате окажется на стороне китайских коммунистов против интересов национального Китая.

На совещании Верховного военного совета Койзе настаивал на ликвидации нанкинского режима покойного Ван Цзинвэя и на выводе из Китая экспедиционных войск после заключения перемирия с Чан Кайши. За это последний должен был обязаться не допускать высадки американских войск. Планы Койзо были забракованы, но он продолжал еще некоторое время вести переговоры с Мао Пином[256].

Попытки договориться с советским правительством

После капитуляции Германии японское правительство с еще большей лихорадочностью стало добиваться посредничества Советского Союза в деле заключения мира, чтобы этим отвлечь его от вступления в войну против Японии.

В середине мая 1945 года Верховный военный совет решил направить бывшего премьера и посла в Москве Хирота для переговоров, сначала с советским послом в Токио Маликом, затем – при удаче с последним – непосредственно с Москвой. Хирота должен был добиться следующего:

1. Продление пакта о нейтралитете на пять – десять лет.

2. Если это удастся, заключить пакт о ненападении.

3. Если не удастся, просить Советский Союз взять на себя роль посредника в переговорах о мире с Соединенными Штатами и Великобританией.

Хирота встретился с Маликом на курорте в Хаконэ и развил перед ним увлекательные с точки зрения японского правительства перспективы дальнейших дружественных отношений Японии с Советским Союзом.

Малик заметил, что неизменно дружеское отношение советского правительства натыкалось на враждебное чувство со стороны японских правительственных и военных кругов. Хирота возразил, что если это и было так, то только в прошлом, «теперь же японский народ относится с живым интересом и добрым чувством к Советскому Союзу»[257].

После встречи с Маликом Хирота написал доклад в оптимистическом духе, далеко не соответствовавшем действительности. Через две недели Хирота снова попытался встретиться с Маликом, но тот отговорился занятостью.

В середине июня Кончи Кидо, одно из наиболее приближенных к императору лиц, предложил правительству отправить в Москву чрезвычайного посла для переговоров с советским правительством о посредничестве в деле заключения мира.

Некоторые члены правительства настаивали на переговорах не только с Советским Союзом, но и с Великобританией, на том основании, что в результате послевоенного дележа Германии союзники должны обязательно перессориться. На совещании Верховного военного совета было решено форсировать переговоры с Советским Союзом и в то же время дать понять союзникам, что их требование безоговорочной сдачи вынуждает Японию против ее воли продолжать войну. В переговорах с Советским Союзом Япония готова была принять условия союзников с единственной поправкой, касающейся прерогативы императорской власти. Японское правительство верно предугадывало, что союзники устроят еще одно историческое совещание, главным вопросом которого явятся меры для быстрого завершения войны на Дальнем Востоке и в Восточной Азии.

Министр иностранных дел Того вновь поручил Хирота возобновить переговоры с Маликом. Встреча произошла в конце июня. За два дня до этого американское военное командование объявило о захвате острова Окинава. Японское правительство не решалось сразу оповестить население об этой новой потере; оно сделало это только через четыре дня, добавив по обыкновению, что «враг понес потери, превышающие во много раз потери японских войск, и ему нанесен страшный моральный удар».

На этот раз Хирота в переговорах с Маликом пытался заинтересовать его не только Маньчжурией и Китаем, но тихоокеанскими островами, недра которых полны нужными для Советского Союза стратегическими материалами, такими как свинец, олово, вольфрам. Малик не проявил особого интереса, но попросил Хирота дать более конкретные данные.

Через пять дней Хирота встретился в последний раз с Маликом и передал предложение Японии Советскому Союзу, ради сохранения постоянного мира в Восточной Азии, заключить пакт о ненападении и взаимной поддержке. Япония соглашалась нейтрализовать Маньчжурию и вывести оттуда войска, отказаться от нефтяных концессий на Северном Сахалине и обсудить откровенно все вопросы, в которых Советский Союз мог быть заинтересован.

Последнее было не что иное, как скрытое предложение советскому правительству назначить свою цену за невмешательство в Тихоокеанской войне. Японское правительство еще не знало, что советское правительство уже выторговало для себя значительно более выгодную цену за вступление в войну против Японии.

На просьбу Хирота оповестить как можно скорее советское правительство о японском предложении Малик ответил, что он пошлет его обычным дипломатическим курьером (путешествие продолжительностью от трех недель до месяца).

Одновременно с попыткой Хирота посол Сато пытался заинтересовать Москву в японских предложениях. Он дважды запрашивал Молотова относительно переговоров Хирота с Маликом и предлагал развить их дальше,