История русской рок-музыки в эпоху потрясений и перемен - Джоанна Стингрей Страница 122

– Помогите! – раздался вдруг истошный крик девушки, прижатой к двери.

Двери закрыли и сказали, что не откроют, пока не прекратится давка. Это, однако, привело к еще большему волнению и нетерпению. Стеклянная дверь треснула, и подписание было остановлено. Я тревожно смотрела, как Тимур побежал разбираться в случившемся.

В ожидании пока вновь откроют дверь, я не уставала поражаться, что люди готовы были ждать часами, только бы получить мой автограф. Во всем этом было какое-то безумие! Кто-то поставил мою пластинку на проигрыватель, и музыка разнеслась по всему магазину. Тимур тем временем стал пускать людей по одному, и очередь потихоньку задвигалась.

– Скажи, пожалуйста, ты случайно здесь? – услышала я обращенный к молодому парню вопрос журналиста.

– Нет, не случайно, я уже был здесь в прошлом году, когда вышел ее первый диск, и я с нею тогда уже встречался. Джоанна, как и Виктор Цой, – для меня родной человек, особенно теперь, после смерти Виктора. Ее музыка помогает нам жить в это трудное время.

Я не могла поверить своим ушам. Сердце мое готово было разорваться от счастья и благодарности. Вот каково это! – подумала я, вспомнив, как много раз я смотрела на окружавшую Бориса, Кинчева и Виктора толпу. Я и подумать не могла, что и со мной когда-нибудь произойдет нечто подобное. Энди Уорхол придумал когда-то формулу «пятнадцать минут славы»[293], но это чувство, я знала, останется со мной навсегда.

Как бы в подтверждение окончательного расставания с коммунизмом на бесплатный концерт «Монстры рока» в Москву слетелись Metallica, AC/DC, Pantera и Black Crowes. Организовавшая концерт компания Time Warner[294] провозгласила его «праздником демократии и свободы»[295] в стране, на протяжении долгого времени не позволявшей ни того, ни другого. Time Warner разрешили даже снимать концерт, чтобы потом сделать документальный фильм.

Провести концерт решили не в зале, и даже не на стадионе, а на аэродроме Тушино под Москвой. Мне вручили пригласительный билет и дали пропуск за кулисы, но, не будучи фаном этих групп, идти туда я не особенно хотела. В конце концов все же решила сходить, чтобы понять, не пропустила ли я за все эти годы чего-нибудь особо интересного в мире «тяжелого металла». И слава богу, что пошла, – разумеется, в коже и темных очках, – так как это оказалось одним из самых невероятных впечатлений моей жизни. Если Россия была Страной Чудес, то аэродром Тушино в тот вечер стал царством сердец, душ и криков.

Почти уже не использовавшийся к тому времени военный аэродром было не узнать – на нем красовалась великолепная сверкающая сцена с полным комплектом аппаратуры. Сцену окружали несколько десятков камер с операторами, а над полем парили закрепленные на длинных стрелах автоматические камеры. Как воздушные акробаты, они то ныряли вниз, то взмывали вверх. Вокруг сцены расположились сотни милиционеров. Стояли, нервно оглядывались, желая удостовериться, что они не одни, что где-то поодаль, на обочине поля, подогнаны еще десятки автобусов с их товарищами.

Меня провели на сцену и показали место где-то сбоку, откуда открывался лучший вид. Я была потрясена колышущимся передо мной океаном людских голов, дышащим и пульсирующим, как единый живой организм. Я знала, что хеви-метал в России популярен, но не подозревала, что настолько! По меньшей мере триста тысяч человек[296] с криками воодушевления и восторга тянулись к сцене.

– Стингрей! Стингрей! – вдруг раздались выкрики узнавших меня фанов. Я улыбнулась, помахала куда-то вниз рукой и поспешно ретировалась за кулисы.

Открывала концерт Pantera – группа парней с обнаженными татуированными торсами. Девушкам они определенно нравились, а юноши хотели на них походить. Рев искаженных всевозможными эффектами гитар поддерживал низкий, дьявольский голос вокалиста, и эта какофония полностью подавила и даже напугала меня. Но со временем, глядя на взмывающие вверх сжатые кулаки зрителей и видя, как они дружно прыгают под тяжелый рифф бас-гитары, я не смогла не поддаться всеобщему возбуждению. Следующими на сцену вышли Black Crowes – хиппи-версия Rolling Stones c такими дерзкими текстами, что челюсть у меня отвисла и так и осталась висеть до конца их сета.

– Вот это круто! – со смешанным чувством изумления и восторга бормотала я себе под нос, переводя взгляд от грязных патлатых музыкантов на бесчисленную толпу – поющую, визжащую, вздымающую вверх в хеви-металлическом салюте руки.

Metallica же и вовсе привела зрителей в состояние полного экстаза. Длиннющая грива вокалиста разметалась в разные стороны – визуальный аккомпанемент его высокому голосу и протяжным гитарным соло. Во время их сета произошло несколько столкновений между милицией и пьяными разнуздавшимися фанатами, но даже милиционеры, кажется, не могли устоять от охватившего всех возбуждения. Я не могла удержаться от мысли о том, как бы на все это посмотрел старый КГБ, – длинные грязные волосы, тяжелый грим, крики, визги и пьяное бесчинство.

AC/DC и их музыка еще недавно были запрещены в СССР. Я чуть не расхохоталась, представив гримасы на лицах и мученическое выражение глаз старой гвардии, доведись им такое увидеть. Группа вышла на сцену под приветственные визги и крики толпы. Я не могла оторвать глаз от гитариста в черных шортах и галстуке. Выглядел он невероятно смешно и в то же время завораживающе, оттеняя своим видом вокалиста в черной шляпе. Первую же их песню Back in Black я, к своему изумлению, узнала! Саша ее обожал, а я никогда не давала себе труда узнать, что же это за песню он постоянно крутит. Голос вокалиста звучал, как крик подстреленной и летящей отвесно вниз к земле птицы. Лицо его было невероятно подвижно, и по сцене он носился с огромной скоростью. Толпа хором вместе с ним пела Highway to Hell, и, в отличие от сплошного грохота предыдущих групп, я почувствовала, что меня захватили и мелодия, и сюжет песни. Уголком глаза я видела, что даже милиционеры и солдаты в восторге вздевают вверх руки. В разгар сета гитарист скинул рубашку, галстук и пиджак и в судорогах корчился на сцене, пальцы лихорадочно бегали по грифу и по струнам, а с тела ручьями лился пот. А когда над сценой взлетела гигантская надувная кукла обнаженной женщины с огромной грудью, я и вовсе перестала верить, что нахожусь в Советском Союзе. Я только качала головой, ожидая, что вот-вот это видение развеется.

В финале заключительной песни сцена взорвалась пиротехническим буйством фейерверков – дерзкий шаг в стране льда и снега. Но выглядело все это фантастически! Когда же