Избранное - Чезар Петреску Страница 12

— Ты дома, Жан?

— Входи, — пригласил Ион, чуть привстав с постели.

— Не могу найти спичек, черт бы их побрал, лопнуть бы этому скупердяю Панайоти с его экономией света! Вставь его в свой роман, Жан, отомсти хотя бы за нас, — пожаловался, входя, Бикэ Томеску.

Он тут же заметил радикальные изменения во внешности будущего писателя и обрадованно приветствовал их, словно свою собственную важную победу:

— Браво! Это совсем другое дело! Я же говорил тебе… Что у тебя был за вид? Космы, шляпа мексиканского бандита, бант на шее, — в наши дни так ходят только неудачники-поэты и провалившиеся актеры. Это их форма!

Говоря это, Бикэ сделал несколько шагов и обнаружил новенькую фетровую шляпу с узкими полями. Он осмотрел ее с видом знатока, прочел марку фирмы на донышке, повертел так и сяк и наконец, надев на голову, посмотрелся в зеркало и восхищенно поднял брови.

— Шикарно! Ты начинаешь приобщаться к цивилизации, Жан! Ты прогрессируешь гимнастическим шагом, рысью, галопом! Браво и еще раз браво!

Ион Озун горько усмехнулся.

В глубине души он с завистью признал, что новая шляпа гораздо больше идет приятелю, чем ему самому, хотя он и выбирал ее целых полчаса, перерыв все прилавки магазина.

Бикэ Томеску был, что называется, красивым малым. Вульгарным, с незначительной физиономией, но красивым! За те три года, что они не видались, столица обработала его, превратив в стандартный тип хлыща, одетого по последней моде, какие в количестве нескольких сот одинаковых экземпляров появляются в определенный час на Каля-Викторией и на бульварах.

Бикэ повернулся на каблуках.

— Нужно и мне купить такую. Это мое больное место, дружище! Шляпы и галстуки меня в конце концов разорят. Покупать галстук отправимся вместе… У меня особый нюх! Посмотри-ка на этот. Пощупай!

Бикэ вытянул шею, наклонился и ткнул под нос приятелю полоску малинового шелка с голубыми горошинами.

Ион Озун подчинился и пощупал, хотя из всех возможных проблем на свете качество чужого галстука менее всего волновало его в данную минуту.

— Ну, что скажешь? Чистейший шелк… И обрати внимание на длину! Хотел бы я посмотреть, где бы ты нашел подобный галстук да еще за такую цену?

Ион Озун объявил себя абсолютно неспособным отыскать подобный галстук и еще того менее — за ту же цену, что уплатил Бикэ Томеску. Подобное отсутствие тщеславия искренне умилило его приятеля.

— Вот почему я тебя люблю, Жан! Ведь каждому — свое… Ты, возможно, знаешь толк в литературе… Но в трех вещах позволь мне руководить тобой: в области театра, галстуков и Бухареста. Поверь, никогда не пожалеешь! Кстати… Нужно бы тебе написать пьесу. Ведь ты владеешь диалогом, значит, успех обеспечен… Тогда ты потребуешь, чтобы главную роль играл обязательно я, и если тебе не понравится, что я из нее выжму, — не зваться мне больше Бикэ!

Ион Озун покачал головой и поджал губы, выражая полное отсутствие энтузиазма.

— Что с тобой, дружище? Черт возьми, да ты не в своей тарелке? — подивился его пасмурному виду приятель. — Все устроится… Я тебе гарантирую…

— Твои гарантии…

— А что мои гарантии? Я тебе говорю это, потому что знаю Бухарест как свои пять пальцев. Вначале все не ладится, все не клеится. Неделя, месяц, год… Ну а потом вдруг ветер начинает дуть в твои паруса — и фюить! Тебя несет так, что и не догонишь. Посмотри на меня! Я никогда не падал духом. И заметь: три года тащил саночки посуху. Терпел, молчал, смирялся — но не сидел сложа руки. Вот отметь сегодняшнее число в календаре, и через год мы вспомянем этот денек и поговорим!

— Что там год, есть даты и поближе! Через неделю надо внести плату за квартиру — хоть из-под земли достать… А у меня деньги приходят к концу… Через десять дней есть будет нечего…

— В Румынии еще никто с голоду не умирал, — авторитетно заверил его Бикэ с высоты накопленного опыта. — Да черт с ней, с квартирной платой! Найдем! Я за эти три года каждый конец месяца думал, что дошел до ручки и папаша Панайоти вышвырнет меня на улицу со всеми пожитками. И каждый раз, когда я исчерпал как будто все ресурсы, вдруг что-нибудь да подвертывалось… Главное, не раскисать, не сидеть сложа руки!..

Сам Бикэ Томеску отнюдь не складывал рук. Говоря, он весьма выразительно жестикулировал.

Он расставил ноги, подбоченился и, оглядев с головы до ног распростертого на кровати Иона, устремил на него критический взгляд учителя, подвергающего опросу своего ученика:

— Что тебе сказал Теофил Стериу?

— Да его нет в городе. Он приезжал, пробыл всего два дня и опять уехал. Я все время захожу и жду… Прислуга считает, что он вернется не раньше, чем на той неделе.

— Напиши ему!

— Я уж думал. Да что толку в письме? Если все рассказывать, придется накатать послание подлиннее его собственных романов. Он и читать не станет! Воображаю, как он сыт по горло подобными эпистолами, которыми его заваливают другие Ионы Озуны со всех концов «Великой Румынии». Их ведь немало!

— Да тебе-то какое дело? Как будто Бикэ Томесков поменьше! Конец — делу венец! Будущее принадлежит тем, кто умеет бороться и не сдаваться…

— Будущее! — с досадой фыркнул Ион Озун. — Важнее разделаться с проблемой насущного дня!

Бикэ Томеску сделал красноречивый жест, словно отметая тревоги на этот счет. Будущее принадлежало им; настоящее — тем более.

— Ну, а Альказ? Почему он тебя за нос водит?

— Почему?.. Откуда я знаю, почему Альказ меня водит за нос? Выходит, я же и виноват…

— Конечно, ты! Ты виноват, потому что не умеешь держаться с ним достаточно настойчиво. У Альказа большие связи… Он всех может обернуть вокруг пальца.