Вячеслав Звягинцев - Трибунал для Героев Страница 111

Массовые аресты офицеров и генералов, близких к маршалу Жукову, шли непрерывной чередой. У них выколачивали «признательные» показания, направленные на дальнейшую дискредитацию Георгия Константиновича.

Аресты производились с конца 1947 и до начала 1950 года. «Контрреволюционеров» заключали в Лефортовскую тюрьму, и в течение нескольких лет они находились под следствием, которое сводилось к беспрерывным ночным допросам, перемежаемым пытками и жестокими истязаниями.

Закончилось следствие по всем делам в один и тот же день, что свидетельствовало о поступившей сверху команде. Заместитель министра госбезопасности СССР генерал-полковник С. Гоглидзе утвердил обвинительные заключения 26 сентября 1951 года. К этому времени акценты сместились. Абакумов уже был арестован.[444] На первый план в суде опять вышли антисоветские разговоры, свидетельствовавшие о наличии контрреволюционного заговора. Статья у всех обвиняемых одна — 58–10 Уголовного кодекса. Некоторым генералам приплюсовали еще и присвоение трофейного имущества.

В первых числах ноября 1951 года состоялись закрытые судебные процессы Военной коллегии Верховного Суда СССР. Дела слушались за плотно закрытой дверью, без участия защитников и вызова свидетелей. Приговоры и протоколы судебных заседаний помечались грифом «совершенно секретно».

В числе репрессированных генералы В. Г. Терентьев,[445] Л. Ф. Минюк,[446] А. А. Филатов,[447] В. В. Крюков, К. Ф. Телегин,[448] адъютант маршала Семочкин,[449] его личный шофер Бучин[450] и другие.[451]

Герой Советского Союза генерал-лейтенант Крюков был арестован 18 сентября 1948 года.

Следователи вменили ему в вину не только ст. 58–10 УК РСФСР, но и Закон от 7 августа 1932 года.[452] Обратите внимание. Не присвоение трофейного имущества, которое обычно квалифицировалось по ст. 193-17 УК РСФСР, а печально известный Закон «о трех колосках», который с самого начала своего действия по существу приравнял хищения к контрреволюционным преступлениям. Причем именно по этому Закону военная коллегия позже определит Крюкову 25 лет лагерей. А за проведение антисоветской агитации — всего 10 лет, которые суд к тому же поглотит более строгим наказанием.

В ходе следствия Крюков узнал, что арестованы также его сестра и вторая жена, известная певица Лидия Андреевна Русланова, с которой он вступил в брак в 1942 году.

Надо сказать, что и следователи, и суд в полной мере пытались использовать то обстоятельство, что известную певицу и ее мужа «взяли на барахлишке».

В обвинительном заключении по делу Героя прямо указывалось, что «он морально разложился, занимался хищением ценностей, находясь в Германии и Польше».[453]

Допрошенный по этим обстоятельствам в суде Крюков пояснил:

Разъезжая с Руслановой по городам Германии, мы скупали за бесценок дорогостоящие меха, отрезы и другие ценные вещи, так как у нас было много денег. Из Германии привезли 4 автомашины.[454]

Признался он и в том, что «сожительствовал с двумя медсестрами…, и наградил их».

Вместе с тем, исследованные автором архивные материалы не дают оснований для того, чтобы освещать портреты Крюкова и Руслановой одной лишь черной краской и обливать их грязью, как это делают некоторые псевдоисторики в своих претендующих на «документальность» опусах. Так, автор провокационно-лживой книги «Тень победы» известный предатель В. Суворов (Резун) и некоторые другие его последователи голословно утверждают, что в период, когда Крюков руководил 2-м гвардейским кавалерийским корпусом (после гибели Доватора), ни корпус, ни его командир ничем себя не проявили, а все ордена и медали Крюков заработал другими способами — был близок к маршалу Г. Жукову и содержал в своем госпитале бордель для обслуживания высокопоставленных начальников.

Что на это ответить? Учитывая, что Суворов пытается выстраивать свои «сенсационные» выводы на документальных источниках, и прежде всего — на выдернутых из контекста цитатах, приведу, без каких-либо комментариев, всего лишь одну выдержку из воспоминаний М. Громова «На земле и в небе»:

«Во время операции на Курской дуге, когда наши войска готовились нанести удар с северного фланга, в направлении на Брянск, наша авиация снова успешно работала по переднему краю противника, помогая наземным войскам продвигаться вперёд.

Здесь мне выпало удовольствие познакомиться с удивительным человеком, незабываемо колоритной фигурой, лихим кавалеристом генерал-лейтенантом В.В. Крюковым. Его гвардейский конный корпус действовал очень активно и двигался, часто опережая технические войска, которые застревали в нашем чернозёме. Этот человек вообще не ведал страха, попадая со своими конниками в очень тяжёлые положения».

Так что, господин Суворов-Резун, ордена и медали генерала Крюкова настоящие, боевые. И заработал он их честно. Не за счет услужения маршалу и содержания борделя, а за счет своей храбрости и успешно проведенных боевых операций. Сложнее с орденом, которым Г. Жуков наградил Л. Русланову. Да, здесь Суворов-Резун детально проанализировавший положение о статусе ордена Отечественной войны 1 степени, формально прав. Но, повторяя выводы следователей о незаконности награждения певицы этим орденом, он почему то забыл сказать о ее личном, и причем немалом, вкладе в Победу — о многочисленных концертах под обстрелами и бомбежками, о передаче своих личных денег на постройку двух батарей «катюш», с которыми Русланова сама прибыла в часть и торжественно «вручила» свой подарок бойцам. И, кстати, в приказе № 109/Н от 24 августа 1945 года о награждении, который подписал маршал, все написанное соответствовало действительности: «За успешное выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленное мужество, за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами — награждаю Орденом Отечественной войны I степени Русланову Лидию Андреевну».

Основные пункты обвинения Крюкова в антисоветской агитации, которое Военная коллегия Верховного Суда СССР рассматривала 2 ноября 1951 г., сводились к следующему.

Во-первых, констатировало следствие, Крюков вместе с генералом Минюком высказывал недовольство по поводу смещения Жукова с должности Главкома.

Во-вторых, в беседах с помощником командира 36-го стрелкового корпуса генералом П. П. Павловым утверждал, что у нас в стране отсутствует свобода личности.