Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант Страница 11

Внешне Вильгельм II стал суровее, но в глубине души остался мальчишкой, который некогда зачарованно глядел на корабли британского флота, радостно играл у ног обожавшей его бабушки, с почтением относился к британским манерам, традициям, утонченности. Его биограф Дэвид Фромкин отмечал: «Немецкая половина его души вечно воевала с английской. Он бурно завидовал британцам, он сам хотел быть британцем, даже более британским, чем они сами, но в то же время ненавидел их и таил на них обиду, потому что они никогда в полной мере не приняли бы его как своего».

* * *

Многие черпают силу в осознании того, что их личность — сплав разных этносов и культур. Для Вильгельма II такая двойственность оказалась источником душевной сумятицы и внутренних конфликтов. Но Рудольфа Дизеля смесь культурных влияний привела к определенной сбалансированности характера. В Лондоне его мать, работая гувернанткой, обучала девочек языкам и изящным искусствам. Отец служил олицетворением строгой, почти военной дисциплины старосветской Германии. Рудольф провел ранние годы во Франции и Германии, вполне безразлично относясь к тому факту, что антагонизм между двумя странами породил мощнейшее политическое соперничество в Европе того времени. Рудольф с радостью признавал в обеих странах свою родину. Он ценил как свои баварские корни, так и культуру новых для себя городов, где ему приходилось жить, особенно парижскую. Он с удовольствием провозглашал себя гражданином мира. Вильгельм же в своей двойственности не мог обрести такого покоя. В его случае военная культура Пруссии вышла на первый план в ущерб теплым чувствам, которые он некогда питал к своей матери Вики и к своей бабушке королеве Виктории.

* * *

Ойген Дизель, сын Рудольфа, стал одним из самых видных немецких авторов, писавших на темы культуры и технологии. Позже он скажет о влиянии Бисмарка на империю: «Путеводной звездой для Германии служил образ солдата. И Пруссия, воплощение милитаризма, стала идеалом, в котором немецкая любовь к порядку и организованности смогла найти полное удовлетворение. Германия стала образцом организованности, сильным во всем, что касалось обороны, слабым лишь по части национальной культуры, которую вечно приходилось защищать от нападок. Германия поднялась благодаря мечу, а значит, намерена была и дальше жить мечом. В военной строгости она видела путь к успеху»[22].

Государственная стратегия Бисмарка на деле была более тонкой, чем ее описывает Ойген Дизель. План «железного канцлера» включал множество конкретных стратегических целей. Добившись объединения Германии, Бисмарк на время покончил с жизнью по законам меча и предпочел прагматичное мирное сосуществование, сосредоточившись на развитии немецкой экономики. Впрочем, с чисто политической точки зрения он осознавал: Франция останется вечным противником Германии, пока та удерживает Эльзас и Лотарингию, следовательно, Францию надо подвергнуть политической изоляции. Ключ к успеху таков: следует поддерживать хорошие отношения с прочими великими державами.

У Бисмарка имелась самая мощная в мире армия, однако у Германии почти не было флота, а Британию все эти сухопутные войска мало волновали. Даже флоты Франции и России занимали тогда соответственно второе и третье места, сильно отставая от Британии, прочно утвердившейся на первом. «Правь, Британия, морями» — не пустые похвальбы: она действительно ими правила. Королевский военно-морской флот Великобритании, по сути, делал континентальные армии бессильными — их шансы добраться до английских берегов были столь же ничтожными, как у армии Наполеона в начале XIX в.{21} Но Бисмарк не собирался развивать флот и заниматься заморской колониальной экспансией: он не без оснований полагал, что из-за этого страны-соседи лишь отшатнутся от Германии.

Бисмарк сосредоточился на внутренней политике. Пока он мастерски сплетал паутину альянсов, стремясь добиться прочного мира, немецкая промышленность росла невиданными темпами, ошеломлявшими все прочие страны. В 1871 г. Великобритания являлась главным центром промышленной революции и основным поставщиком угля в мире, сильно опережая по этому показателю всех конкурентов: к тому времени она добывала его по 112 миллионов тонн ежегодно. В том же году Германия добыла всего 34 миллиона тонн угля. Британия продолжала здоровый экономический рост, однако к 1911 г. добыча угля в двух странах сравнялась — просто поразительно!

Еще больше впечатлял рост выпуска стали — материала, крайне важного не только для ведения боевых действий, но и для тяжелого машиностроения. В 1871 г. Германия по сравнению с Великобританией выплавляла очень мало стали. Однако к 1890 г. приблизилась к ней по этому показателю: 2,4 миллиона тонн по сравнению с британскими 3,6 миллиона тонн. К 1896 г. Германия обогнала Великобританию, а к 1914 г. производила стали уже в два с лишним раза больше: 14 миллионов тонн и 6,5 миллиона тонн соответственно. Примерно в таком же соотношении Германия опережала другие европейские страны по росту численности населения — еще один важный фактор для промышленности и военных кампаний.

* * *

Германия, которую создал Бисмарк, очень отличалась от страны, которую в 1850 г. покинул Теодор Дизель. К тому времени, когда его сын Рудольф через 20 лет вернулся на землю предков, вся Германия объединилась под политическим владычеством Бисмарка и Вильгельма I. Крупные урбанистические центры росли и модернизировались. Под руководством Бисмарка немецкая промышленность процветала. Но в глубине таились зловещие подводные течения: националистические настроения, сосредоточенность на всеподавляющей военной мощи. То были вдохновляющие времена как для 12-летнего принца, томившегося за дверями тронного зала, так и для 12-летнего школьника, полного решимости изменить мир с помощью своего интеллекта.

Глава 4. Действительно ли человек сам кузнец своего счастья?

Всего в нескольких кварталах от погруженного в кипучую деятельность Генриха Буца и завода его компании Maschinenfabrik Augsburg Рудольф Дизель беззаветно предался занятиям в классах аугсбургского Королевского Земского училища. От парижской ксенофобии и подступавшей войны семья бежала в Лондон, где Рудольфа страшила перспектива нищеты и рабского труда на фабрике. Но теперь он вырвался на свободу — благодаря удачи и кое-каким семейным связям. Его окружали любящие родственники, стабильная, размеренная домашняя жизнь. По счастливому стечению обстоятельств он оказался именно в таком месте, которое идеально подходило для воспитания талантов в области математики и инженерного дела. Позже Ойген вспоминал, что отец «постоянно слышал имена директоров и главных инженеров [компании M.A.], и его юношеское воображение всякий раз заставляло его с еще более пылким энтузиазмом относиться к этой прославленной фирме»[23].

* * *

Рудольф обучался в рамках трехгодичной программы Королевского Земского училища, располагавшегося на втором этаже бывшего женского монастыря. На первом этаже размещалась небольшая, но впечатляющая художественная галерея, где были представлены, в частности, произведения Ван Дейка и Леонардо да Винчи.