И откуда вдруг берутся силы… - Юлия Владимировна Друнина Страница 11

Хоть нету мне покоя с ним.

«Все зачеркнуть. И все начать сначала…»

Все зачеркнуть. И все начать сначала,

Как будто это первая весна.

Весна, когда на гребне нас качала

Хмельная океанская волна.

Когда все было праздником и новью —

Улыбка, жест, прикосновенье, взгляд…

Ах океан, зовущийся Любовью,

Не отступай, прихлынь, вернись назад!

Болдинская осень

Вздыхает ветер. Штрихует степи

Осенний дождик – он льет три дня…

Седой, нахохленный, мудрый стрепет

Глядит на всадника и коня.

А мокрый всадник, коня пришпоря,

Летит наметом по целине.

И вот усадьба, и вот подворье,

И тень, метнувшаяся в окне.

Коня – в конюшню, а сам – к бумаге.

Письмо невесте, письмо в Москву:

«Вы зря разгневались, милый ангел, —

Я здесь как узник в тюрьме живу.

Без вас мне тучи весь мир закрыли,

И каждый день безнадежно сер.

Целую кончики ваших крыльев

(Как даме сердца писал Вольтер).

А под окном, словно верный витязь,

Стоит на страже крепыш дубок…

Так одиноко! Вы не сердитесь:

Когда бы мог – был у ваших ног!

Но путь закрыт госпожой Холерой…

Бешусь, тоскую, схожу с ума.

А небо серо, на сердце серо,

Бред карантина – тюрьма, тюрьма…»

Перо гусиное он отбросил,

Припал лицом к холодку стекла…

О злая Болдинская осень!

Какою доброю ты была —

Так много Вечности подарила,

Так много русской земле дала!..

Густеют сумерки, как чернила,

Сгребает листья ветров метла.

С благоговеньем смотрю на степи,

Где он на мокром коне скакал.

И снова дождик, и снова стрепет —

Седой, все помнящий аксакал.

«А я для вас неуязвима…»

А я для вас неуязвима,

Болезни,

Годы,

Даже смерть.

Все камни – мимо,

Пули – мимо,

Не утонуть мне,

Не сгореть.

Все это потому,

Что рядом

Стоит и бережет меня

Твоя любовь – моя ограда,

Моя защитная броня.

И мне другой брони не нужно,

И праздник – каждый будний день.

Но без тебя я безоружна

И беззащитна, как мишень.

Тогда мне никуда не деться:

Все камни – в сердце,

Пули – в сердце…

Памяти Вероники Тушновой

Прозрачных пальцев нервное сплетенье,

Крутой излом бровей, усталость век,

И голос – тихий, как сердцебиенье, —

Такой ты мне запомнилась навек.

Была красивой – не была счастливой,

Бесстрашная – застенчивой была…

Политехнический. Оваций взрывы.

Студенчества растрепанные гривы.

Поэты на эстраде, у стола.

Ну, Вероника, сядь с ведущим рядом,

Не грех покрасоваться на виду!

Но ты с досадой морщишься: «Не надо!

Я лучше сзади, во втором ряду».

Вот так всегда: ты не рвалась стать «первой»,

Дешевой славы не искала, нет,

Поскольку каждой жилкой, каждым нервом

Была ты божьей милостью поэт.

БЫЛА! Трагичней не придумать слова,

В нем безнадежность и тоска слились.

Была. Сидела рядышком… И снова

Я всматриваюсь в темноту кулис.

Быть может, ты всего лишь запоздала

И вот сейчас на цыпочках войдешь,

Чтоб, зашептавшись и привстав, из зала

Тебе заулыбалась молодежь…

С самой собой играть бесцельно в прятки,

С детсада я не верю в чудеса:

Да, ты ушла. Со смерти взятки гладки.

Звучат других поэтов голоса.

Иные голосистей. Правда это.

Но только утверждаю я одно:

И самому горластому поэту

Твой голос заглушить не суждено, —

Твой голос – тихий, как сердцебиенье.

В нем чувствуется школа поколенья

Науку скромности прошедших на войне —

Тех, кто свою «карьеру» начинали

В сырой землянке – не в концертном зале,

И не в огне реклам – в другом огне…

И снова протестует все во мне:

Ты горстка пепла? К черту эту мысль!

БЫЛА? Такого не приемлю слова!

И вновь я в ожидании, и снова

Мой взгляд прикован к темноте кулис…

«А все равно…»

А все равно

Меня счастливей нету,

Хотя, быть может,

Завтра удавлюсь…

Я никогда

Не налагала вето

На счастье,

На отчаянье,

На грусть.

Я ни на что

Не налагала вето,

Я никогда от боли не кричу.

Пока живу – борюсь.

Меня счастливей нету,

Меня задуть

Не смогут, как свечу.

Любовь

Опять лежишь в ночи, глаза открыв,

И старый спор сама с собой ведешь.

Ты говоришь:

– Не так уж он красив! —

А сердце отвечает:

– Ну и что ж!

Все не идет к тебе проклятый сон,

Все думаешь, где истина, где ложь…

Ты говоришь:

– Не так уж он умен! —

А сердце отвечает:

– Ну и что ж!

Тогда в тебе рождается испуг,

Все падает, все рушится вокруг.

И говоришь ты сердцу:

– Пропадешь! —

А сердце отвечает:

– Ну и что ж!

«Хорошо молодое лицо…»

Хорошо молодое лицо —

Жизнь еще не писала на нем,

И своим не пахала резцом,

И своим не дышала огнем.

Больно время его обожжет,

Так же, как обжигало и нас.

Пусть упрямым останется рот,

Не погаснет сияние глаз,

Но добавится что-то еще —

Станут тоньше, духовней черты.

С этой грани начнется отсчет

Настоящей мужской