100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина Страница 100

сыщику пришлось ввести в курс дела находившуюся поблизости жену. Именно она и разговаривала с преступником. Теперь уже он сам настаивал на встрече. Следователь был не рад всей этой затее, но его жена выразила желание помочь следствию и вместе с подругой отправилась в Москву. В момент встречи преступник, явившийся на свидание с цветами, был арестован и потрясен тем, как его провели.

После этого случая жизнь в семье следователя полностью изменилась: появились теплота, взаимопонимание; через год родился ребенок. Но та документальная передача вышла в эфир давно. А преступник, видевший своих «обидчиков», отсидел свой срок к 2016 году. И невольно возникает вопрос: не нуждается ли семья следователя в программе «защиты свидетелей»?

«Терпилы» или «Право имеющие»?

Всем известно выражение: «месть – это блюдо, которое надо подавать холодным». Перед нами пять историй – трех отцов и двух матерей. А еще перед нами уголовно-процессуальный прецедент, имеющий много граней – криминалистических, психологических, общественных и человеческих. Истории разные, и судить о них, очевидно, следует по-разному.

Надо ли поступать как герои этих историй? Ведь речь идет о мести или, по меньшей мере, о вмешательстве в дело правосудия. Конечно, есть разница: Бамберски и Кочергин, в отличие от Калоева, виновников своей трагедии не убивали, а поймали и предоставили правосудию. Но тому много причин – ситуативных и человеческих, в том числе и связанных с исторической традицией. Однако во всех трех случаях речь идет о непривычном и не ожидаемом в современном мире поведении. В Средние века это было бы нормой. Сегодня все надежды возлагаются на правопорядок, который зачастую надежд не оправдывает. И мы, с одной стороны, остаемся добрыми самаритянами, уповающими лишь на Бога и судьбу, с другой – слышим дьявольский хохот презирающего нас зла, которому давно уже комфортно существовать в этом безответном и беззащитном мире. Перефразируя известное выражение, можно сказать, что «клан кланом вышибают».

Один в поле не воин, а мы давно уже ведем себя как одиночки с единоличными интересами. От этого и становимся жертвами. Калоев был один, но за его спиной стояли верные соотечественники, которые не выкинули его из социума за судимость, а дали хорошую работу и поддержали морально. Это национальная традиция. Бамберски жил в западноевропейской стране, где такие традиции не заведены. Поэтому он, чтобы добиться для преступника справедливого суда, нанял представителей преступного клана. А россиянин Кочергин прибег к помощи друзей по армейской службе – тоже своего рода «клана» по опыту и взглядам.

Вопрос Раскольникова: «Тварь я дрожащая или право имею?» за сто с лишним лет претерпел множество испытаний и сегодня повернут к нам несколько иным ребром. Субкультура организованной преступности оказывается в преимущественном положении: она сама по себе прецедентна по отношению к обществу, поэтому нет ничего удивительного в том, что вершит правосудие так, как ей кажется правильным – то есть «по понятиям», а не по закону. Убил «нашего» человека, «правильного пацана» – отвечай жизнью, а не какими-то 10–15–25 годами с правом на УДО за примерное поведение. А мы кто? «Твари дрожащие»? Жертвы?

Дело Зинаиды Пантелеевой, которого не было

Легенда это или быль, но дело об устранении банды Кадыка тоже вошло в историю криминальной кинодокументалистики. Случилось все это после войны, в конце 1940-х годов, когда в России промышляли дерзкие банды душегубов, а милиция сбивалась с ног, да и не особо стремилась вступать с ними в сражение, особенно – в глухих уголках страны.

Некая швея-модистка, не девушка уже, но дама интересная, элегантная и с огоньком, очень нравилась бандитам. Она держала воровскую хазу, пользовалась успехом у «откинувшихся» «сидельцев» и беглых. И спрячет без проблем, и накормит, и водочкой угостит, а надо – так и девушек легкого поведения пригласит на пирушку. А потом забухавшую «малину» спать уложит и еще наутро опохмелку поднесет. Многим она нравилась больше чем гулящие девицы, но вела себя строго, ни с кем не заигрывала и никому не уступала.

Больше всего Зинаида Пантелеева привечала банду Кадыка, а он сам даже питал нежные чувства к приятной даме. Только однажды его подельники стали вдруг исчезать один за другим. Первого парня нашли у реки, второго в темном переулке. Так все пятеро и сгинули. Каждый из них трясся от страха, но понять никто ничего не мог: не было у них такого могущественного врага. Будто сама нечистая сила взялась за бандитов.

А когда никого не осталось, то дошел черед и до главаря, изрядно растерянного и напуганного. Решил он у модистки Зинаиды отсидеться, спрятаться. Пантелеева в положение вошла, накормила, напоила, и все поплыло у главаря перед глазами. Тогда она и стала его убивать. Бандит оказал сопротивление, но ничего уже не смог сделать.

Женщина мстила за единственного сына: некогда члены банды играли в карты и решили, что проигравший должен в качестве платы убить первого попавшегося на глаза человека – просто для развлечения остальных. Этим случайным человеком оказался сын Зинаиды. Мать провела собственное расследование, узнала всех поименно и долго готовилась к осуществлению плана. Она сделала то, что могла, потому что банду никто не мог обезвредить.

В конце 1940-х гг. в СССР промышляло множество банд душегубов

Зинаида сама пошла сдаваться, а следователь, не особо горевавший из-за устранения кровавой банды, выслушал ее историю и… отправил домой.

– Слушай, Зинаида, нет у меня на тебя ни улик, ни показаний, – сказал он. – Видишь, я даже твои признания не записывал. Иди-ка ты с миром.

– Куда мне теперь идти? – горько спросила женщина. – У меня все равно никого больше нет.

– А на могилу сына кто ходить будет? – возразил следователь.

Она и пошла.

Упорный Андре Бамберски

Об этом случае уже написана книга «Дело Калинки», автор – журналист Джошуа Хаммер. Француз Андре Бамберски вынужден был после развода общаться с дочерью-подростком лишь изредка: его жена Даниэль вышла замуж не просто в другой город, а в другую страну. Калинка теперь жила в Германии, училась в франкоязычном интернате Фрайбурга и радовалась августовским поездкам на родину – в Тулузу, к папе.

Только однажды 15-летняя девочка легла спать и не проснулась. Произошло это 9 июля 1982 года. Поутру помощь ей оказывал отчим – доктор Дитер Кромбах. Чего только он не вколол в безжизненное тело – и стимулятор центральной нервной системы корамин в сердце, и новодигал, и изоптин в ноги. Довольно странно для врача, учитывая, что умерла она уже несколько часов назад – между