Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион Страница 10

то там получает небольшие роли на киностудии «Хунния». Он впервые увидел ее во время танца. Стефан отчетливо помнит, как его взгляд был прикован к Роззи. Он влюбился моментально. В тот же вечер он заводит с ней разговор, и очень скоро они начинают встречаться. Впервые в жизни, включая свой короткий первый брак, Стефан чувствует себя по-настоящему влюбленным.

Может, в студенческие годы у меня и случались любовные переживания, но тут все было по-настоящему.

Роззи родом из скромной рабочей семьи, у нее нет формального образования, и она новичок в светской жизни Будапешта. В ней есть то, что Стефан называет «природными мозгами», описывая ее как «добродушную, за исключением тех случаев, когда она выходила из себя». В этом отношении они, должно быть, отлично друг другу подходили.

Их отношения быстро становятся серьезными. Роззи переезжает из материнского дома в холостяцкую квартиру Стефана. Катица очень полюбила Роззи. Две главные женщины в жизни Стефана проводят много времени вместе, особенно когда он уезжает выступать в Швейцарию.

Любовь, которую он испытывает к Роззи, переносится на все его окружение. Стефан с любовью отзывается о Будапеште, подчеркивая, что жизнь в этой жемчужине Дуная была прекрасна. Город все еще в расцвете и может похвастать высокой культурой – искусством, кино и музыкой на любой вкус и цвет. Стефан чувствует энергию, которая пульсирует здесь круглые сутки: от клубов и баров до ресторанов, где можно пообедать и выпить после ужина.

Все это было частью повседневной жизни в Венгрии, с тоской вспоминает он. В перерывах между музыкальными выступлениями в Швейцарии он и Роззи проводят драгоценное время вместе, впитывая все, что может предложить Будапешт.

В одном из фотоальбомов Стефана есть несколько страниц, на которых прекрасно запечатлено это время. Они заполнены небольшими черно-белыми групповыми снимками, на которых Стефан и его друзья лениво принимают солнечные ванны. Эти фотографии пропитаны непринужденной легкостью юности и чем-то неподвластным времени: женщины загорают на траве в модных купальниках, мужчины позируют без рубашек у бассейна. На полях почерком Стефана написано: «Немного поиграл в теннис и посетил городскую купальню Palatinus Strand на острове Маргит».

Однако в его родном городе присутствуют и более суровые аспекты жизни. Полиция в Будапеште известна своей жестокостью в поддержании правопорядка. «Не очень вежливые полицейские», как называет их Стефан, больше похожи на военных, и все их боятся. Если бы тебя привели на допрос, говорит Стефан, то сначала несколько раз ударили бы по голове и лишь потом спросили, как тебя зовут! На пленке короткая пауза, после которой он с ухмылкой добавляет: Но в обхождении с горячими венграми этого, полагаю, было не избежать.

В марте 1938 года Германия аннексировала Австрию. Стефан упоминает об этом вскользь, комментируя, с какой готовностью австрийское правительство и население объединили свои усилия. Приход немцев, по его словам, привел австрийцев в экстаз.

Тем временем Венгрия принимает целый ряд антиеврейских законов, имитирующих расовые, принятые тремя годами ранее в Германии. Самое главное, был согласован документ, определяющий «евреев» как расу, а не религиозную принадлежность. Даже если человек полностью ассимилировался или перешел в другую религию, в глазах закона он все равно остается евреем, если, например, можно доказать, что его бабушка или дедушка принадлежали к еврейской общине. Смешанные браки между евреями и неевреями больше не разрешались, и евреи не допускались к некоторым профессиям, например, к государственной службе. Однако в среде актеров и музыкантов к евреям по-прежнему относились терпимо. И Стефан продолжает играть.

Мне казалось, будто я пребывал в каком-то блаженном неведении и ничего не замечал. Моя жизнь шла своим чередом.

Стефан и его окружение рассматривали принятые венгерским правительством законы как простой акт дипломатии, мелкие жесты, целью которых было ублажить немцев. На тот момент казалось невозможным, чтобы Венгрия зашла слишком далеко. Стефан и мысли не допускал, что страна предаст свой народ. Наполненный этой уверенностью, он продолжал курсировать между Швейцарией и Венгрией, стремясь к той жизни, о которой всегда мечтал.

Одни чувствовали, как накаляется политическая ситуация, другие приспосабливались к постепенному повышению температуры. Оглядываясь назад, я не в силах беспристрастно оценить историю моего дедушки. Я смотрю на загорающих у бассейна людей, на их беззаботные лица, и сердце разрывается. Мне хочется крикнуть им всем, сквозь время и выцветшие чернила: «Вылезайте из воды, становится слишком жарко».

Но даже если мы осознаем растущую угрозу, то насколько все должно быть плохо, чтобы мы вырвали себя с корнем, собрали все свои вещи, схватили за руку близких и бросили все, что так привычно и хорошо знакомо?

Летом 1938 года некоторые венгерские евреи именно так и поступают. Среди них – Иштван Секели и Ирен Агай. Они планируют переехать в Америку и направляют приглашение Стефану.

– Видишь ли, у меня есть все права на показ фильма на международном уровне, – говорит Стефану его тезка за чашкой крепкого черного кофе. – Мы отправимся в турне, станем выступать во всех городах, где поселились венгерские иммигранты – в Вашингтоне, Денвере, вплоть до Калифорнии. Это растущий рынок, – добавляет он, и от Стефана не ускользает мрачный подтекст его слов.

– Слушай, я хочу, чтобы после фильма были выступления… Ирен будет петь и танцевать. Ты должен быть с нами! Будешь музицировать, играть на рояле!

Некоторые говорят, что я повел себя как безумец, не поехав с ними, что это была возможность, какая выпадает раз в жизни. Они говорили, я сделал это потому, что не хотел покидать Роззи. В этом была доля правды, но мне почему-то казалось, что это безвозвратно отдалит меня от родителей, которых я обожал, – это был мой главный мотив. Что ж… в Америку я не поехал.

Вместо Стефана Иштван и Ирен приглашают к себе одного из младших сценаристов: кто-то, кто помогал бы со сценариями и заваривал чай, смеется Стефан. Я точно не знаю, звучат ли в его голосе нотки обиды. Думаю, что да, но чувствую, что его обида направлена не на человека, который поехал вместо него, а скорее на свое собственное несчастье, вызванное этой неиспользованной возможностью.

Знаете, оказалось, что он женился на Веронике Лейк, рассказывает Стефан, и его голос теперь легкий, с той шутливой интонацией, к которой я начинаю привыкать. Так что я тоже мог бы жениться на Веронике Лейк.

Где-то в этом вихре музыкальной активности Стефан знакомится с Альвией Сули, американской певицей с венгерскими корнями. Приехав в Будапешт навестить семью, она знакомится со Стефаном через его друзей-кинопродюсеров. В своих