Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни Страница 36

– А как вы поняли, что это я? – спрашиваю я.

Может, украденные силы у него и кончились, но глаза всё равно внимательные и настороженные.

– Я узнаю членов моей семьи, когда они ходят по моему дому. По их магии.

Следующая по коридору дверь с грохотом распахивается, и по лестнице на чердак гремят шаги. Стена спальни Джаспера буквально вибрирует.

– И по их шагам, – вздыхает он. – Это Эмеральд. Твоя мама вечно куда-то спешит.

Она, вероятно, пошла за камнями из мастерской дяди Мики, чтобы помочь маме Винди. Джаспер, вероятно, знает, что его племяннице плохо, но, в том случае, если нет, мне не хочется ему сообщать, что ещё один Карфур, возможно, умирает, чтобы подарить ему ещё несколько дней.

Джаспер взмахивает дрожащей рукой.

– Посиди со мной. Удели своему прапрадедушке минутку своего времени.

Во мне встрепенулась гордость, пусть даже я и должна держаться от него подальше. Я не боюсь тебя, Джаспер. Заприметив узкий стул, я перетаскиваю его так, чтобы сесть на противоположном конце комнаты, чтобы нас разделяла кровать. Его кривая улыбка намекает, что он мой манёвр раскусил.

– У тебя есть вопросы, – говорит он, пристально разглядывая меня.

Так. Много. Вопросов.

– Что случилось со Старым Домом? Почему он высасывает людей из этого мира?

Его брови хмурятся и изгибаются, но проходит всего секунда, прежде чем он отвечает:

– Мой дедушка Линден наложил заклятие, которое сработало не так, как он планировал.

Я не ожидала столь честного ответа.

– А вы это знаете или это просто ваша теория?

– Он мне не говорил, если ты это имеешь в виду. Но это же очевидно. Как только семейство МакАрдлей исчезло, Линден сумел выкупить землю обратно – но раз дом сгорел, ему пришлось построить новый в полумиле от Перекрестья лей-линий. Я знаю, что он был этим вовсе не доволен.

Меня пробирает нервная дрожь.

– Так это был он. Он вызвал… то, что случилось со Старым Домом. Но в чём он ошибся?

Шаги моей мамы вновь сотрясают лестницу, возвещая её спуск с чердака с тем, что они с дядей Микой отобрали. Джаспер слабо улыбается.

– Как думаешь, чем готова пожертвовать твоя мать, чтобы вернуть Темпест здоровье?

Какой странный вопрос!

– Она использует всю свою магию, пытаясь помочь.

– Всю свою магию? – с сомнением переспрашивает Джаспер. – А пожертвовала бы она самой своей магией, если бы это потребовалось? Что есть жертва, Гарнет? Ведь если это не нечто значимое, то это уже не жертва, ведь так?

– А зачем ей вообще чем-либо жертвовать, чтобы кто-то поправился? – Мы с мамой творим магию не так. То, на что он намекает, звучит кощунственно.

– Незачем, – соглашается Джаспер. – Наша магия не требует жертвы, если только ты не просишь о чём-то очень, очень масштабном. Как это сделал мой дед. Он принёс жертву, и ему пришлось жить с последствиями.

От этого разговора мне уже не по себе.

– А что, по вашему мнению, случилось с Таной Костопулос? – выпаливаю я, меняя тему.

– Она угодила в остатки неправильно наложенного заклятия, потому что пошла туда, куда ей сказали не ходить.

– Сказали ли? Она услышала историю о Старом Доме от дяди Мики, но он не говорил ей туда не ходить. Больше никто не знал об этой истории – по крайней мере, мама и Винди с Холли не знали. Хоть кто-то из них знал, насколько опасен Старый Дом, до того, как исчезла Тана?

Джаспер наклоняется вперед.

– А откуда ты знаешь, что сказали этой девочке и о чём члены семьи тогда знали или не знали?

У-упс.

Меня подмывает соврать, но он так пристально глядит на меня, что возникает странное ощущение, будто он уже знает. Что, если он и есть тот Карфур, который обладает той необходимой мне крупицей информации, которая распутает всю тайну? Если подумать, то разве он не самый вероятный кандидат?

– Я знаю, потому что я там была. Я несколько минут провела в голове Таны, когда та была здесь, в этом доме.

– Ну и ну. Вот это сюрприз. – Но на лице у него написано, что он подтвердил свои догадки, а не удивился. Он откидывается на спинку кресла. – Поэтому ты и ходила ночью в старую детскую, верно? Переезд в Дом-Перекрёсток пробудил твой скрытый талант. А я-то думал, что эта конкретная способность в нашей семье уже утрачена.

– А это семейный талант? – Теперь я уже сижу на самом краешке стула.

– Дар индивидуальный, не связанный с тем навыком, который отражает нашу склонность к тому или иному элементу земли. Как провидение Винди.

– И как называется мой?

Его скрюченная рука указывает на тумбочку возле его кровати.

– Открой тот ящик. Найди фотографию в картонной рамке.

Я делаю, как мне сказано, и роюсь среди пустых пузырьков от лекарств, монеток и сломанных наручных часов, прежде чем отыскиваю маленькую картонную папку.

Внутри находится фотография цвета сепии, на ней – девочка примерно возраста Ривер. Её волнистые волосы убраны со лба белым ободком, как у заправской модницы. Она будто бросает камере вызов своим взглядом, этими умными глазами и проказливой улыбкой.

– Это моя мама, – говорит Джаспер. Я перепроверяю: снова смотрю на девочку, потом на Джаспера. – Ты сейчас думаешь, что мой отец, наверное, был очень уродлив, а я пошёл в него.

– А вот и нет! – (А вот и да.) – Внизу, в библиотеке, есть её портрет. Вы тоже там есть, а она… – Теперь я вижу сходство между этой девочкой и женщиной на картине. Глаза, рот – дух. Это Стелла Карфур, сестра Руби и Роуэна, единственная из детей Старого Линдена, кто не умер в детстве.

– Моя мать была времяходцем, – говорит Джаспер. – Сегодня этому, наверное, дали бы какое-то псевдонаучное название, навроде темпоральной биолокации. Это был редкий талант, а к поколению твоей матери он оказался уже совершенно забыт.

– Времяходец, – шепчу я, глядя на столетнюю фотографию.

– Кто-то мог посещать прошлое только мысленно, как это делала ты, вселяясь в тело другого человека. Моя мать же могла перемещаться во времени полностью, она обладала способностью переносить своё тело в прошлое.

Осознание бьёт по мне с такой мощью, что я с тем же успехом могла бы сунуть вилку в розетку. Это Стелла посещала Руби и Роуэна. Ну конечно же, она не стала называть своё имя! Как бы она объяснила, что она их сестра-младенец, ставшая