Дом с кошмарами - Сара Аллен Страница 11

Через минуту я перехожу к книгам для школьников. Интересно, есть среди них что-нибудь о других детях, которым снятся Творцы Страха, а когда они просыпаются, то видят людей с пустыми глазами и похищенными душами? Я нахожу книгу о мальчике, у которого под окном спальни росло гигантское дерево, и по ночам оно превращалось в монстра и рассказывало ему сказки. Звучит многообещающе, хотя и не совсем похоже на сказки, которые мне рассказывает Творец Страха.

Но, возможно, я просто ищу не в том отделе. Я роюсь в книгах по психологии и самопомощи, листаю произведения о тревожности, о мечтах, о «десяти способах обрести уверенность в себе». И ни одна из них не похожа на то, что мне нужно. Ни в одной из них не даётся объяснение, почему я вижу то, что вижу, или как заставить Творца Страха убраться далеко-далеко, туда, откуда он вышел, прежде чем я разрешила ему преодолеть барьер между нашим миром и его.

Затем, словно магниты, которые медленно притягиваются друг к другу, мы с бабушкой снова встречаемся в отделе с поэзией. Я замечаю, что бормочу себе под нос несколько своих любимых строчек из её стихов. Я смотрю на мудрые морщинки вокруг бабушкиных глаз. Может быть, она именно тот человек, с которым мне стоит поговорить. Может быть, она знает ответ на вопрос: как прогнать Творца Страха? Если я расскажу ей, пропадут ли после нашего разговора пустые белые глаза и рука под кроватью? Или это просто усилит его власть над реальным миром?

– Что ты нашла? – спрашивает бабушка.

Я показываю ей книгу о древесном монстре.

– Как ты думаешь, монстры существуют? – тихо спрашиваю я.

Я много раз говорила с ней о монстрах, но никогда не задавала ей этот вопрос. Бабушка задумчиво закрывает книгу, которую взяла с полки.

– Хм, – произносит она. – Не знаю. Может, и существуют. Но я точно знаю, что сражаться с монстрами вполне реально.

Я не совсем понимаю, что означает её ответ, но мне нравится то, как прозвучали эти слова. И её стихи тоже. И ещё меня радует, что она не сказала прямо, что не верит в монстров. Что бы я тогда делала? Это означало бы, что всё: ночные кошмары, Творец Страха, пустые глаза, даже Сад, – всего лишь плоды моего воображения, что я схожу с ума. Тогда мне бы не оставалось ничего, кроме как скатиться по золотой спирали в бесконечный ужас.

– А у тебя что за книга? – спрашиваю я в ответ.

Бабушка открывает страницу, на которой остановилась. На одной стороне фотография, на которой трое юношей в костюмах и шляпах стоят на фоне деревенского пейзажа и смотрят в кадр. А на другой – стихотворение.

– Я рассказывала тебе об экфрастической поэзии? – спрашивает бабушка.

Я отрицательно качаю головой.

– В основе экфрастических стихов лежит чьё-то произведение искусства, например картина, скульптура или фотография, вроде этой. Вот, собственно, и всё, и ты можешь написать о чём угодно. Это просто стихотворения, в которых описывается произведение искусства и то, что мы чувствуем, глядя на него. Затем нужно дать стихотворению то же название, что и произведению искусства, о котором написано, и вуаля – получается экфрастическое произведение.

Экфрастическая поэзия… Я прокручиваю новое слово у себя в голове. Если бы человека можно было назвать экфрастическим, наверное, он был бы немного нервным, вспыльчивым и азартным. Я думаю о чёрно-жёлто-синей картине Ван Гога на плакате, который висит над бабушкиным креслом. На переднем плане этой картины возвышается чёрное очертание кипариса, который наверняка знает, каково это – пытаться увидеть мир сквозь призму всех кошмаров, которые наводит на тебя Творец Страха. Я смотрю на подсолнухи на обложке своего блокнота, на каждый лепесток, плотно прилегающий к сердцевине, чтобы придать цветку яркость. Интересно, как выразить словами, какие чувства вызывают у меня эти картины?

– Получается, можно превратить много-много весёлых картин в жуткие стихи, – вслух размышляю я.

Бабушка кивает.

– Разумеется. И наоборот: жуткие картины можно превратить в весёлые стихи.

Подсолнухи: экфрастическое стихотворение

Видеочат

Аруш (сидя на заднем сиденье машины):

– Ура! Ты скачала приложение! Мы сейчас едем на ферму альпак! Я пришлю видео, когда мы туда доберёмся. А вот и Дэв. Эй, Дэв, передай привет!

Слушай, я тут подумал об этом конкурсе… Мы могли бы сами сделать что-нибудь классное, просто для себя, и даже не отправлять на конкурс. О, кажется, я видел альпаку! По-моему, мы уже на месте! Ладно, я пришлю тебе видео с альпаками. Добро пожаловать в парк «Maрко Поло»!

Я (сидя во дворе):

– А, привет, Аруш. Мне немного непривычно говорить в камеру, но довольно весело. И да, обязательно покажи мне альпак. Э-э, ну, вот наш задний двор. Это лес за нашим домом. Вообще, я не очень часто туда хожу. Если честно, вообще никогда. Там деревья какие-то… мрачные. Э-э-эм… да. Ну, тогда до скорого.

Аруш (на видео – крупный план головы альпаки):

– Ты только посмотри на эту морду! А какие кривые зубы! Хозяйка сказала, что они на самом деле не плюются, что отлично. Похоже, Дэв всё-таки хочет быть оплёванным. Да, лес просто фантастический, но выглядит жутковато. Думаю, ты могла бы написать стихотворение про альпак в тёмном лесу.

Я (перемещаюсь в кухню):

– А вот сейчас я на кухне. Ем виноград с арахисовым маслом. Ты когда-нибудь пробовал такое? Очень отдалённо напоминает сэндвич с арахисовой пастой и джемом. Ещё вкусно есть виноград с «Нутеллой». Ничего себе, альпаки такие классные! Не знаю, получится ли у меня написать стихотворение про них… Я не знаю, что у меня выйдет, но, может быть, попробую. Готова поспорить, что моя бабушка справилась бы в два счёта. Ну, погладьте там альпак за меня. Смотрите, чтобы в вас не плюнули. Пока.

Аруш (возвращаясь в машину):

– Это было невероятно! Они в нас ни разу не плюнули. О, кажется, мы сейчас будем пить лимонад со льдом, но я попробую виноград с «Нутеллой», звучит очень аппетитно. Ну конечно же, твоя бабушка могла бы сочинить стихотворение о чём угодно. Спорим, у тебя тоже получится. Ну а я постараюсь нарисовать альпаку. Покажи мне своё стихотворение, когда напишешь его.

Я (у себя в спальне):

– Только если ты покажешь мне свой рисунок. М-м-м, лимонад со льдом! Вкуснятина.

Аруш (потягивая лимонад):

– Это действительно вкусно. Ну, теперь твоя очередь.

Я (у себя в комнате):

– Нет, сначала рисунок.

Аруш (у себя в комнате):

– Нет, сначала стихи.

Я (сижу на крыльце на закате):

– Нет-нет, ты первый.

Аруш (из-под одеяла):

– Ладно, мама говорит, что на сегодня пора закругляться с телефоном и ложиться спать, но ты всё равно первая.

Сообщение от меня (22:03):

– Ты первый.

Аруш (7:17):

– Обманщица.

Как дела в школе?

В понедельник мой внутренний резервуар всё ещё полон тёплых сообщений от Аруша и походами с бабушкой за книгами. Я слегка замедляю шаг.

На перемене я смотрю утреннее видео, которое прислал мне Аруш. Он лежит в кровати, и его волосы небрежно зачёсаны набок.

– Доброе утро, Пенни Хоуп! Представляешь, мне сегодня приснилось, что мы с тобой катаемся по шоссе на гигантской альпаке. Мы просто держались за её шею и неслись со скоростью семьдесят миль в час. Вот и весь сон. Странно, да? Ну да ладно, удачи тебе в школе. Пусть геометрия не сбивает тебя с толку. И не катайся на животных без меня.

Обычно уроки мистера Райтмана не повод для улыбок, но не сегодня.

Мой рюкзак лежит у меня под ногами. Я достаю блокнот, а стихи, которые я сегодня написала… кажется, они не такие уж и бездарные. Да и кое-какие задачки по математике я – Пенни Хоуп – сумела решить, а поведение мистера Райтмана уже не кажется таким странным. Может быть, это только у меня ощущение, что он ведёт себя как-то иначе и не похож на себя.

Я поднимаю взгляд чуть выше и замечаю, что на девочке в разных носках сегодня голубые банты и жёлтая резинка для волос. Когда на моём лице проскальзывает робкая улыбка, девочка улыбается мне в ответ.

С громким скрипом открывается дверь. Мистер Райтман, смеясь, входит в класс. Он оглядывает парты. Остальные ребята тихо улыбаются. Они невозмутимо смотрят то на него, то на доску. Улыбаются, как ни в чём не бывало. Даже несмотря на то, что в глазах мистера Райтмана пещеры, впадины ничего не выражающей пустоты. И я знаю, что я единственная, кто их видит.

Фокусы