Под твоей защитой - Ульяна Киршина Страница 9

И я начинаю двигаться… Нет, жить! Впервые за несколько недель я дышу полной грудью и ощущаю себя на своём месте. Сначала вывожу отточенные комбинации. Но многие фигуры выглядят нелепо без партнёра, и я начинаю двигаться без оглядки на кого-то. Я сама своя опора. Я сильная. Смелая. Красивая. Меня невозможно запугать какими-то нелепыми комментариями и трусливо, исподтишка сделанными фотографиями. Нравится любоваться? Любуйтесь! Как я любуюсь сейчас собой.

Я представляю вместо зеркал с моим отражением судей. Одобрение – вот что я вижу в их глазах. Да, вам не к чему было бы придраться с самого моего появления на паркете.

Как же я, оказывается, соскучилась!

Я танцую так долго, что в какой-то момент начинаю ощущать нехватку кислорода. И просто валюсь на пол, пытаясь отдышаться. Правду говорила Степанида: любая пропущенная тренировка отдаляет вас от успеха. Некстати вспоминается Сенсей с его «Болезнь не повод пропускать тренировки». Интересно, а он умеет танцевать? Хотя какая разница…

Быстро пробегаю глазами по сообщениям в телефоне. Больше всего их в чате класса – выложенные решения по алгебре (неплохо, не придётся самой голову ломать), мемы (признаю, парочка смешных), пустая болтовня (а вот это лишнее).

Танцевальный чатик тоже разрывается. Более двухсот сообщений за то время, пока я туда не заходила. Палец тянется нажать «Открыть», но я быстро пролистываю ленту дальше вниз. Не сейчас. Сначала надо извиниться перед Степанидой.

Предвкушая, как вернусь к тренировкам, открываю сообщение от Юли:

«Ключ отдала?»

Прислано около часа назад.

«Нет, ещё тут».

«Почти девять! Сумасшедшая!» – подруга отвечает стремительно.

Точно – почти девять. Странно, что до сих пор нет звонков от мамы.

Быстро закидываю вещи в рюкзак и выключаю свет, чтобы переодеться. Платье складываю как можно аккуратнее – не переживай, недолго тебе пылиться. Скоро почувствуешь, что такое – соседствовать с медалью!

Проверяю зал, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Взгляд натыкается на бутылку неподалёку от входа. Хм. Разве она была здесь? Приближаюсь, щурясь в полумраке. Обычная пластиковая бутылка с водой, которую можно купить в любом супермаркете. Протягиваю к ней руку, чтобы выбросить по дороге. Лучше не оставлять никаких следов, даже если она была здесь до моего прихода.

Бутылка в руке ощущается как-то странно, и я подношу её к столбу света, пробивающемуся сквозь единственное окно. Не показалось – на бутылку наклеена записка-стикер, неприятно колющая ладонь.

Отрываю её, чтобы смять, но любопытство берёт верх, и я читаю:

«Прекрасно двигаешься, куколка. Я скучал!»

От моего визга трещина на зеркале, кажется, становится больше.

Глава 5

Домой я добираюсь на такси, сжавшись в комок на заднем сиденье. Водитель пару раз пытается со мной заговорить, но я отвечаю односложно, а один раз просто игнорирую вопрос – и он замолкает. Точнее, делает радио громче и что-то бубнит себе под нос.

Для оплаты собираю наличку по всем карманам рюкзака – и вылетаю из такси, не дожидаясь сдачи.

Лифт занят, и я поднимаюсь по бесконечным ступенькам – совершенно запыхавшись к своему этажу. Стою перед дверью, не решаясь войти.

«Я должна всё рассказать маме. Я должна всё рассказать», – стучит в голове вместе с участившимся пульсом. Она всё решит.

Тыкаюсь ключом в заедающий замок, пока сквозь толщу двери до меня не доносится: «Не ломай дверь, не заперто!» Бесстрашные люди. Я всегда, когда прихожу, закрываю дверь на три оборота. Мама на один, а София-Евгения и папа и вовсе про это забывают.

В доме царит суматоха. Кажется, из-за меня.

– Юра, она меня в могилу сведёт! Нет, ну ты посмотри на это, – чуть не плачет мама где-то в нашей комнате, видимо вновь и вновь набирая номер моего мобильного, который я от страха поставила на беззвучный. Втягиваю голову в плечи от отчаяния, что довела её до такого.

Папа что-то бурчит в ответ из ванной. Ничего не разобрать из-за шума воды.

– Мама, я… – пытаюсь придумать себе оправдание, но ничего не идёт на ум. Только глаза становятся мокрыми и в носу свербит так, что приходится им шмыгать. – Мама, понимаешь…

– Злата, хоть ты ей объясни! – Мама выходит из нашей комнаты в коридор, прижимая ко лбу мокрое полотенце. Она всегда так делает, когда у неё болит голова. Не понимаю, правда, чем это может помочь. Разве что заставить всех окружающих чувствовать себя виноватыми.

Я роняю рюкзак на пол, внутри перекатывается колонка, и мама вздрагивает от шума. Жду, что она вот-вот начнёт ругаться, но она продолжает искать во мне помощника:

– Скажи ей, что тренировки не должны мешать учёбе!

– Она вообще свои бросила! – визжит из комнаты София-Евгения и швыряет чем-то – вероятно, учебником – в стену.

Я продолжаю стоять у входной двери в каком-то бесконечном слоумо. Всё вокруг становится таким медленным. Я словно со стороны смотрю, как папа ругается с мамой. Мама ругается с сестрой. Сестра рыдает. И только я продолжаю стоять у двери. Со своим рюкзаком и своими проблемами.

Закрываю глаза, делаю три глубоких вздоха. И ещё три. Помощи от них – как от маминой мокрой тряпки, но, как и она, я делаю вид, что мне это помогает, и натягиваю улыбку на лицо. Улыбку, отточенную миллионами соревнований. Так крепко приклеенную, что даже выбей пол из-под ног – останется на лице.

– Да, я разберусь. Поставь чайник, пожалуйста. Я проголодалась.

Ещё месяц назад мама прочитала бы мне лекцию о том, почему в такое время холодильник в нашем доме закрыт «на замок», но сегодня она устало плетётся на кухню. Я же занимаю её место в нашей комнате.

Когда я захожу, сидящая за столом Макака уже смотрит на меня исподлобья и начинает верещать, стоит мне захлопнуть дверь. Быстро прикладываю палец к губам, пока не прибежала мама.

– Значит, так, – говорю быстро и тихо, чтобы никто, кроме Макаки, меня не слышал. – Я помогу тебе с домашкой, если ты прекратишь ругаться с мамой. Хотя бы сегодня. У меня к ней важный разговор.

– У меня тоже! – орёт Макака, игнорируя моё хорошее к ней отношение.

Сжимаю зубы и кулаки, чтобы не начать орать в ответ.

– Ещё раз повторяю: пока ты не успокоишься, я тебе помогать не буду.

– Не нужна мне твоя помощь! – Макака почти рыдает. Подозреваю, что сегодня дело не только в уроках. – Мне нужны ещё тренировки! Тем более