Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 88

– Сколочу рамы для оконных сеток, – деловито откликнулся он. – Иначе голуби живо сюда проберутся и всех наших больных склюют.

– Но они ведь добрые птицы. Сразу поймут, что у нас здесь госпиталь. И не захотят склевывать тех, кого мы здесь лечим, – начала было возражать девочка, но не успела это произнести, как в комнату впорхнул пухлый белый голубь и, внимательно обозрев пространство красными своими глазками, преспокойно склевал жучка, который как раз решился вылезти из щели в полу, куда залез, пока мыли пол. Нелли вздохнула: – Да, Тони, нам действительно нужны сетки. Попрошу, чтобы мама дала для них кружевного полотна.

И она удалилась с любимым своим белым голубем, которого посадила себе на плечо, чтобы по пути к дому растолковать ему все про госпиталь и необходимость доброго отношения к больным. Потому что с нежностью и любовью относилась ко всем живым созданиям: большим и маленьким, красивым и невзрачным.

С самого раннего возраста Нелли не сомневалась, что животные и растения понимают ее, а она понимает их и любовь эта взаимна. И звери, и птицы, и весь остальной мир приветствовали ее, и она встречала их ясным взглядом, как солнце, на которое никогда не наплывают тучи.

К Тони она возвратилась полная новых планов, с книгами в одной руке и охапкой гибких стеблей тростника в другой, голову обмотав кружевами, а через плечо перекинув яркую зеленую ленточку.

– Мама говорит, самые лучшие больничные койки у нас получатся из корзинок, коробочек и клеток, в зависимости от того, какой нам достанется пациент. За каждым из них нужно ухаживать по-особому, и лекарства давать с разбором. Корзинок готовых нам мало, придется делать самим хорошенькие белые постельки. А еще я хочу сплести красивые зеленые гнезда для своих больных. И мама посоветовала, чтобы ты, пока я этим занимаюсь, читал мне отмеченные ею страницы в книгах. Тогда мы сможем с самого начала все делать правильно.

– Согласен, мисс. С удовольствием. Но зачем вам эта ленточка? – не понимал Тони.

– Она для тебя. Уилл сказал, что, если ты собираешься стать военным врачом, у тебя обязательно должна быть зеленая повязка на рукаве. Вот я из этой ленточки ее и сделаю.

Рукав серой курточки Тони немедленно был украшен повязкой, затем на окнах появились сетки, и наступило время для чтения отмеченных мамой Нелли страниц. Замечательная это была картина. Нелли плела кроватки. Тони склонился над книгой. Голуби ворковали над их головами, цветы покачивались в саду, словно делясь друг с другом последними новостями. Нелли, слушая чтение Тони, все внимательнее приглядывалась к порхающим насекомым и птицам. Огромный новый мир открывался ей. Он был прекрасен и обещал такие захватывающие откровения, что она знала: изучать этот мир ей не наскучит никогда.

Тони многое из прочитанного было в какой-то степени уже известно. Родившись среди природы, он, можно сказать, с нею сросся, словно с семьей, и вынес из этого жизненные уроки, которые не смог бы ему с такой полнотой преподать ни один поэт или философ. Ибо крепкого загорелого этого мальчика сызмальства связывали с миром растений и животных неразрывные узы.

Когда корзинки были сделаны, а отмеченные мамой страницы прочитаны, солнце стало постепенно скрываться за сумеречной завесой. Близился час, когда оно, пожелав всем спокойной ночи, исчезнет за горизонтом. Нелли расставила по комнате постельки. Тони укрепил в оконных проемах сетки, и подготовка госпиталя к приему больных завершилась.

День вышел для маленькой медсестры столь волнующим, что за ужином ей с трудом удавалось проглотить хоть кусочек. Едва ее выпустили из-за стола, она побежала к Уиллу с докладом о том, как справилась с первой частью своего плана.

Братец Уилл был храбрым офицером. Сражался стойко и мужественно. Следовал велению долга, как подобает истинному герою, но сила духа, помогавшая ему в самых тяжелых боях, похоже, его покинула, когда, ослабев после ранения, он оказался вынужден лежать дома.

Нередко им теперь завладевали тоска и нервозность. Он рвался скорее вернуться на войну, и его раздражало, что выздоровление идет медленно.

Нелли очень удивлялась, отчего покой и отдых в такой чудесной, чистой и сухой комнате даются брату труднее, чем участие в боях или изнуряющих маршах, и старалась его развлечь, как умела. Вот и сейчас, усевшись на ручку его дивана, она посвятила брата во все подробности своей сегодняшней деятельности.

И Уилл рассмеялся, легко и открыто, как не смеялся уже давно. Лицо его заискрилось прежним весельем. А обрадованная Нелли все тараторила и тараторила по-сорочьи, пока Уилл и впрямь не заинтересовался. Потому что, когда болезнь приковывает к постели, нас забавляет даже всякая ерунда.

– Значит, теперь будешь ждать, когда к тебе явятся пациенты? – спросил он.

– Нет, сама пойду их искать. Я столько раз видела, как какое-нибудь бедное создание страдает в саду, огороде или лесу. И мне казалось, оно не меньше людей заслуживает, чтобы о нем позаботились.

– Но тебе вряд ли понравится переносить увечных насекомых, жаб и котят в руках или в подоле, а на носилках они не удержатся. Да у тебя и носилок-то никаких нет. Карета «скорой помощи» – вот что тебе требуется. Ты должна открыть отделение Санитарной комиссии, – придумал Уилл.

Про Санитарную комиссию Нелли много раз приходилось слышать, но она совершенно не представляла себе, что это такое. Уилл начал ей объяснять, и рассказ его о тысячах жизней, спасенных благодаря Санитарной комиссии, произвел на девочку огромное впечатление.

Пункты скорой помощи, созданные щедрыми благотворителями, показались ей начинанием замечательным. Растроганная до слез, Нелли, сбегав за своей детской тележкой, воскликнула:

– Да, я открою отделение Санитарной комиссии! Эта моя тележка будет каретой «скорой помощи», всегда снабженной достаточным запасом воды. И я никогда себе не позволю грубого обращения с больными, в отличие от тех, о ком ты мне рассказал, Уилл. В моей тележке больные будут окружены самой бережной заботой. Это похоже на настоящую скорую помощь, Уилл?

– Пока не совсем, но станет похоже, если вы с мамой поможете мне, – улыбнулся брат. – Для этого потребуются четыре длинных прута, квадрат белой ткани, несколько тонких деревянных реек и банка с клеем.

С этими словами Уилл уселся на диване, окинул тележку оценивающим взглядом и, словно вернувшись в годы мальчишества, с азартным видом потянулся к своему перочинному ножу.

Нелли заметалась вверх-вниз по лестнице, доставляя брату необходимые материалы, а затем изумленно следила за преображением тележки.

Уилл приладил к нехитрому транспортному средству верхнюю полку с маленькими постельками из ваты для насекомых, чтобы те не выпадали и не могли причинить друг другу вреда. Дно тележки он оставил свободным, так как оно предназначалось