Песчаная царевна - Вера Николаевна Туисова Страница 8

Мила же запросто скинула одежду – в жёлтом вязаном купальнике она выглядела очень изящно. Она вообще очень смелая. Или стала такой. С Гришей Мила уже общалась запросто. Чем больше я смущалась Гриши, тем смелее с ним становилась она. Всё-таки девичья смелость – довольно предсказуемая штука. Очевидно, Мила поняла, что Гриша видит в ней только друга, и расслабилась. Я старательно избегала нашего с Милой общения наедине, поэтому не знала её мыслей, но мне показалось, что ей уже всё равно, нравится она Грише или нет. Или я просто хотела себя в этом убедить, чтобы умерить муки совести.

Все уже бултыхались в воде, а я медлила. Аккуратно расстелила покрывало на песке, а потом села на него. Мне надо было подумать.

Наверное, я слишком много думаю… Вот и сейчас, вместо того чтобы веселиться с остальными, я погрузилась в мрачные мысли. И главной была одна: а вдруг Гриша сочтёт меня некрасивой, увидев в купальнике? Он-то выглядит идеально в своих купальных шортах. Такой загорелый, широкоплечий, с сильными руками и ногами. Он красивый.

Я пропустила сквозь пальцы горячий песок. Руки тут же стали сухими и неприятными. Ну вот он, песок – может, взметнуть его повыше и посмотреть, как он закружится в воздухе? Вдруг я всё-таки исчезну, как много раз мечтала. Только разве сейчас это мне так необходимо?

Я резко встала и заметила взгляд Гриши – он наблюдал за мной. Наверное, не мог понять, почему я медлю. А может, и догадался, что я стесняюсь, потому что деликатно отвернулся, когда сообразил, что я собираюсь раздеться.

Я скинула джинсы и майку и осторожно вошла в воду по колено. И тут Гриша снова взглянул на меня.

– Сплаваем до середины? – предложил он.

Ну вот, снова неловкость.

– Вообще-то я не умею плавать, – призналась я.

Да. Я не умела плавать. Меня никто не учил. В раннем детстве я часто болела простудой, и мама берегла меня от переохлаждения. Когда я стала старше, мне запретили ходить к реке – боялись, что могу утонуть.

– Я лучше тут, у берега искупаюсь, – сказала я. – К тому же на середине очень глубоко, а вниз по реке – опасные течения.

Женька подтвердил, что далеко вниз лучше не плавать – там действительно быстрое течение.

– Хочешь, я тебя научу? – предложил Гриша, но я помотала головой. Тем не менее он подошёл ближе и взял меня за руку.

Это было наше первое прикосновение. Оно моментально выбило меня из колеи. Я пошла следом за Гришей без возражений.

Сначала мы просто шли и смотрели друг на друга. Мне было неловко и хотелось отвести взгляд, но он не отводил, поэтому я тоже смотрела. Капли на его лице красиво блестели, а нос смешно покраснел. Губы не тронуты улыбкой, а вот глаза опять улыбаются. Я ещё не встречала никого, кто мог бы так улыбаться – одними глазами.

– Ты чего, воды боишься? – тихо спросил Гриша.

– Да нет, почему? Ничего я не боюсь, – выпалила я, а потом задумалась. Это же враньё.

– А я вообще как рыба. Дай мне волю, и я буду жить в воде. Плавать, бродить по дну. Подарите мне жабры, – шутливо произнёс он.

– Хочешь быть Ихтиандром? Читал «Человека-амфибию»?

– Нет, – признался Гриша.

– Почитай, интересно. Там у одного парня были жабры. Так вот, он мог плавать в море, как рыба, бродил по дну, собирал жемчужины из раковин. У него была подводная пещера, в которой он хранил свои сокровища.

– Если бы у меня были жабры, то я в первую очередь сплавал бы в подводную пещеру и принёс тебе оттуда сокровища, – торжественно объявил Гриша.

– Украл бы? – прищурилась я.

– Нет. Это была бы моя пещера. Я сам бы насобирал жемчуг и подарил тебе.

– Ну тогда ладно, – засмеялась я. – Жаль, что у тебя нет жабр. Да и мы не на море.

– Но речной жемчуг ведь тоже существует? – сказал Гриша.

– Да. Я как-то собирала раковины, такие плоские, ковырялась в них, но ничего не нашла. Наверное, раковины не те – скорее всего, здешние моллюски не делают жемчуг.

– А что, это моллюски делают жемчуг? – удивился Гриша.

– А ты думал, как жемчуг в раковине появляется? По волшебству? – рассмеялась я.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Гриша.

– Я смотрела как-то передачу. Жемчуг появляется так: в раковину попадает песчинка, и моллюск начинает покрывать её перламутром. Покрывает, покрывает, жемчужина растёт, растёт. Ну и вырастает.

Гриша снова хмыкнул. Он поплыл, всё ещё глядя на меня, а я продолжала идти – вода была мне всего лишь по пояс. Я задумалась над тем, как легко и свободно Гриша чувствует себя в воде, и боялась, что никогда так не смогу.

Я обернулась в поисках Милы и Женьки и увидела, что они о чём-то увлечённо болтают, стоя в воде. И тут почва исчезла у меня из-под ног, а я полностью погрузилась в воду.

Следующие мгновения прошли словно во сне. Мерцающие солнечные блики остались наверху, а я опускалась вниз. Мне хотелось оттолкнуться ногами, чтобы вернуться на поверхность, но дна под ногами не было.

Я изо всех сил барахталась, беспорядочно загребала руками воду и дёргала ногами, но всплыть не могла. В какой-то момент я поняла, что устала. Слишком быстро устала и подумала: «Неужели конец?» Мне не верилось в это. Ведь только что всё было хорошо: ясный день, голубое небо – и вдруг у меня заканчивается воздух. Как же так?

Я почувствовала, что меня толкают в бок – снова и снова. Мне захотелось схватиться за толкающие меня руки как за опору, но у меня не получалось. И я начала грести в противоположную от толчков сторону. Но я так устала… Мне казалось, что я не двигаюсь с места, несмотря на мои старания и на толчки со стороны, которые становились всё отчаяннее. И тут я почувствовала, что достаю ногами дна.

…Упав на горячий песок, я поняла, что ничего не вижу. Яркий свет ослеплял и наполнял всё вокруг. Я ощупала лицо. Надо же, очки не уплыли. И вот передо мной замаячили фигуры. Я пыталась отдышаться. Мысль «это всё-таки не конец» крутилась в моей голове. Возможно, я даже озвучила её вслух.

Наконец передо мной появились очертания лиц. Встревоженные, они нависли надо мной. Я села.

– Как я рада видеть солнце! И небо, – сказала я, не подумав совершенно. А потом осознала, что сказала, и начала смеяться.

К моему удивлению, никто не смеялся вместе со мной, напротив, лица стали угрюмее, что насмешило