Я буду любить тебя всю зиму, посыпанную вечностью - Кристина Грицик Страница 73

добавляют должной загадочности и изысканности её природной харизме. Несмотря на свою статичность и недоступность, ей удаётся оставаться лёгкой и воздушной, как весенний одуванчик. Вот кто она в моих глазах. Извечный пример отстранённой сдержанности и искренней сентиментальности. Та, кто обжигает сначала холодом, а затем огнём. Та, с которой мне даже нравится хранить молчание.

13.12

Не знаю, чем я заслужил её доверие и как это повлияет на наши дальнейшие отношения, но я в жизни ни с кем не был так близок, как с ней этим вечером. Я не могу и не хочу писать здесь о вещах, о которых сегодня узнал… Которые она мне доверила…

Я признался ей, что не знаю человека сильнее, чем она – и это чистая правда. Вынести этот удар и остаться такой хрупкой снаружи и сильной внутри. Не знаю человека, который сделал бы это, не огрубев нравом и не очерствев душой. К острому чувству влюблённости прибавились глубочайшее восхищение и уважение.

P.S. За ней столько боли… впрочем, как и за всем прекрасным.

14.12

…Вчера я провёл её до общежития. Гуляли мы минут двадцать – не больше, но этого времени хватило, чтобы я без устали прокручивал в голове её заразительный смех и отражение уличных фонарей в её изумрудных глазах. Не хочу забегать наперёд, но в её вчерашнем "Пока, Стив" звучало больше веры в следующую встречу, чем она когда-либо проявляла.

P.S. Кажется, она начинает верить в нас не меньше, чем я сам.

21.12

Гости сегодняшней вечеринки, которую я устроил, поведясь на уговоры Калеба, уже разошлись. Единственный человек, которого я, действительно, хотел здесь видеть, – испачканная шоколадной пастой девушка, мирно спящая в соседней комнате.

P.S. Сегодня она познакомила меня с ещё одной удивительной гранью её души. Самой чистой, непосредственной и спокойной, лишённой каких-либо предубеждений и стремлений найти подвох.

23.12

Да, знаю, говорить до утра – не лучший способ завоевать расположение человека, столь сильно любящего сон, но я ничего не мог поделать с желанием узнавать её ближе. К тому же безопаснее для собственной жизни – заинтересовать её разговорами до самого утра, чем разбудить в шесть часов, чтобы показать самый красивый рассвет в мире.

С детства я обожал зимние поездки в этот дом, потому что из моей комнаты открывается сумасшедший вид на утренний, засыпанный снегом лес, и до сегодняшнего дня я никому не показывал причину своих ранних подъёмов в этом доме.

P.S. Не могу не заметить, что её явно притворное раздражение ко мне растворяется с каждым часом, проведённым вместе. Холодная гордость её вида растворяется, когда она говорит о таких захватывающих вещах, как история или литература. Нет, в ней нет ни капли гордости. Во всяком случае, того, что называют гордостью, имея в виду высокомерие.

…

Пока мы помогали Оскару с написанием сочинения о доверии, я впервые увидел всю глубину её хорошо упрятанной раны. Не знаю, как убедить её оставить попытки найти подвох в собственных чувствах и отпустить этот якорь страхов и сомнений, но, убеждён, что, если она этого не сделает, у нас ничего не получится. Ей никогда не впустить любовь в своё сердце, если она не наберётся мужества его открыть…

24.12

Сегодня я осознал завораживающую и одновременно пугающую безграничность своей любви к Скайлер. Словно это чувство жило во мне всегда, тщательно упрятанное в глубине моей природы, а когда я встретил её, всё наконец-то стало на свои места. Теперь я понимаю, зачем нужны были все препятствия, выпавшие на моём пути: всё это было для того, чтобы, пройдя сквозь отчаяние, я научился видеть надежду. И я всегда буду благодарен ей за то, что она принесла в мою жизнь единство и гармонию с самим собой.

…

Уверенно назвав своё доверие мне минутной слабостью и признавшись, что больше бы этой ошибки не повторила, она ясно дала понять тщетность моих попыток завоёвывать её любовь и надежду на взаимность.

Наверное, если бы и я постоянно ставил её в один ряд с самым ненавистным мне человеком, как она мне с Чаком, и воспринимал проявление всего хорошего в ней как попытку обмануть, я бы тоже сомневался в нашем будущем. Как может она говорить, что я на него похож? Ни одна секунда времени с ней не была фальшивой, ни одна улыбка, которую она вызывала у меня, не была натянутой, ни одно признание не было лживым. Что я ещё должен сделать, чтобы доказать ей это? Что должен сказать, чтобы она смогла поверить в мои слова?

Я невероятно злюсь, и мне больно от всего услышанного, но сейчас, оставив её, я сижу в машине и чувствую глубокую вину. Мне не стоило давить на неё нетерпеливостью и желанием добиться прояснения и однозначности в наших отношениях. Возможно, дай я ей ещё немного времени, она сама бы пришла к тому, что я пытался до неё донести. Возможно, она бы осознала, что не здравый смысл она ставит выше чувств, а страх быть уязвимой, ведь именно такими нас делает любовь. Возможно, когда-то она перестанет держаться за историю с Чаком и сможет избавиться от всепоглощающего страха повторить ошибку, но пока что я должен уважать её выбор и отпустить, если она этого хочет.

25.12

Вчера я до поздней ночи говорил обо всём подряд с девушкой, которая полностью овладела моим сознанием и душой. Раньше я не принимал так близко к сердцу чужую боль, но с ней всё иначе. И мне нравится то, что любовь к ней проявляет мои скрытые для остальных глаз качества. Это выражение заботы и отзывчивости, умения сострадать и покорно ждать обнажает мою душу перед ней, но меня это нисколько не пугает. Я позволяю ей видеть самые глубинные черты моего нрава, даже не задумываясь о последствиях. Всё, что я испытываю, породила в моём сердце именно она, а значит, теперь именно она – обладатель абсолютного права распоряжаться этим.

Я люблю её, и сегодня она наконец-то готова принять эту любовь. Никогда раньше я не видел в ней столько умиротворённости и спокойствия. Вчера, разговаривая с ней, я с утешением заметил отсутствие привычного замешательства в её глазах, когда они встречаются с моими. Теперь в них отражается вся красота влюблённости и теплой ласки. Она засияла как первые солнечные лучи, на щеках от широкой улыбки появились едва заметные ямочки, а во взгляде читались детская радость».

– Если