С неба свалился лось - Андреас Штайнхёфель Страница 6

– Хорошенькое рождественское представление! – воскликнул он. – Вы тут лося прятали! Я его следы в лесу засёк!

– Господин Паннеке, дайте нам, пожалуйста, дорогу, – взмолился я. – Иначе никакого Рождества не будет!

Но Паннеке только рассмеялся. Он приложил дробовик к плечу и прицелился в мистера Мюза. Я дико испугался. Но, как и Кики, сидевшая за мной, даже не шелохнулся. Если мы останемся сидеть на спине мистера Мюза, Паннеке всё-таки не решится стрелять.

– Быстро слезли! – приказал он. – Я хочу лосиные рога, и я их сейчас получу!

– В лучшем случае получите по вашей дурацкой шапке, – проворчал мистер Мюз, до этого не проронивший ни звука.

Паннеке никогда в жизни не слышал, чтобы лоси говорили. Он обалдел и опустил ружьё. Потом застыл, словно изваяние.

– Кудах-тах-тах! – произнёс он.

– Кудах-тах-тах? – повторил за ним мистер Мюз. – Что такое «кудах-тах-тах»?

– Он считает себя одной из своих куриц, – сказала Кики.

Позже она объяснила мне, что со старым Паннеке случился шок. Он впал в ступор и не мог пошевелиться. И тогда мистер Мюз пару раз мощно ударил копытами о землю и рванул мимо него через ворота.

– Держитесь крепче! – бросил нам мистер Мюз.

Он мигом оторвался от земли, и ветер засвистел у нас в ушах.

Внутри у меня возникло такое чувство, какое бывало, когда мы с папой играли в самолёт и он кружил меня в воздухе.

– Летим! – крикнул я.

– Вниз не смотреть! – велел мистер Мюз. – Не то голова закружится!

Но я всё же глянул вниз.

Наши тени скользнули по маме – она как раз выходила из дома, сжимая в руках миску с консервированными грушами. Мама посмотрела на нас и увидела, как мы улетаем. Потом мистер Мюз сменил курс, и она исчезла.

Разве можно что-нибудь сравнить с полётом на спине мистера Мюза! Это напоминало наши скачки в лесу, но только в этот раз мы летели!

Из-за ледяного ветра у меня начали слезиться глаза, но я глядел и не мог наглядеться. Каким же маленьким, совсем малюсеньким казался отсюда наш город! Дома и машины походили на крошечные кубики. Я узнал школу и вокзал. Увидел каток, по которому, словно разноцветные горошины, скользили человеческие фигурки.

– Смотри! – воскликнула Кики.

Она показала вперёд. Там на горизонте, за заснеженными крутобокими холмами опускался пылающий шар солнца. Его свет румянил кромки воздушных облаков на предзакатном небе. Весь мир, горы и деревья, реки и озёра, всё-всё внезапно окрасилось в розовый цвет.

– О, мистер Мюз! – выкрикнул я вне себя от счастья.

– Да-да, – буркнул мистер Мюз. – Знаю, малыш.

Внезапно пошёл снег, и у меня начали сильно мёрзнуть уши. К счастью, мы почти сразу же обнаружили невропсихушку. Она стояла на пригорке возле леса. Cвоими маленькими башенками, высокой двускатной крышей и многочисленными трубами она напоминала старинный замок.

– Мистер Мюз, прежде чем падать на крышу клиники, вы должны нас где-нибудь высадить! – крикнула Кики.

Но нам не понадобилось слезать с мистера Мюза, а ему пробивать крышу. Просто потому, что Санта-Клаус восседал на крыше между двумя трубами. По двору невропсихушки метались врачи в белых халатах и возбуждённо указывали вверх.

– Привет! – крикнул нам Санта-Клаус и помахал рукой. – Поворачивай сюда!

Мистер Мюз сделал элегантный разворот и плавно снизился к крыше. Он застыл в воздухе рядом с Санта-Клаусом так, будто под копытами у него была твёрдая земля.

– Прошу садиться, Шеф, – хрипло выдохнул он, и снежинки закружились перед его ноздрями.

– Мой верный Мюз! – воскликнул Санта-Клаус.

Его клетчатый костюм и старое, в морщинах лицо были измазаны сажей. Он с трудом забрался на спину мистера Мюза и уселся позади меня и Кики. Нам сразу стало тесно. Он был очень толстый и пах как трубочист.

– Удрал через камин в кабинете главврача, – объяснил он. – Собственно, лазанье по трубам входит в мою работу.

– Высший класс, Шеф! – восхитился мистер Мюз.

Он круто взмыл вверх над крышей невропсихушки, коротко фыркнул и понёсся во весь опор.

– Эге-гей! – восторженно крикнул Санта-Клаус, и мы помчались сквозь бьющий в лицо ветер и снег на спине верного мистера Мюза, который отныне стал для меня величайшим героем всех времён.

Мистер Мюз улетает

Уже темнело, и огни города таинственно мерцали, как волшебный ковёр, когда мистер Мюз мягко приземлился в нашем саду. К нам сразу же кинулись мама и Герлинда Вольтерсхаузен.

– Вы могли разбиться! – закричала мама.

– Только не с мистером Мюзом, – с достоинством возразил мистер Мюз.

– Какой же он всё-таки душка! – промолвила Герлинда.

Старого Паннеке с дробовиком уже не было. Мама убедила его, что лось ему привиделся, и отправила домой к курам.

Тем временем нападало столько свежего снега, что ни одна живая душа не нашла бы следов мистера Мюза в лесу.

– Я за вас очень волновалась, – сказала мама, – поэтому позвонила папе. Он завтра приедет.

– Ваша мать совсем рехнулась, – бросила Герлинда.

Она так рассвирепела, что связала в узел все свои шёлковые шали.

Я бы тоже с удовольствием что-нибудь скрутил в узел. Папа приедет! Меня била нервная дрожь. И даже Кики расплылась в довольной улыбке от уха до уха. С ней такое бывает только после успешного вранья.

– Не ждите от этой новости чересчур многого, – тихо сказала мама. – Не хочу, чтобы вы потом были разочарованы.

Мистер Мюз прислушивался к её словам и одобрительно кивал. Но когда мама отвернулась, он улыбнулся мне, обнажив все свои огромные белые зубы.

– Мадам, – обратился к маме перепачканный сажей Санта-Клаус. – Я хоть и очень тороплюсь, но всё же хотел бы перед отъездом помыться.

– Мы все сейчас идём в дом, – сказала мама. – Бабушка уже напустила воду в ванну и сварила горячий шоколад.

– Прекрасно! – воскликнул Санта-Клаус. – Не повредила бы, право слово, и рюмочка ликёра на посошок.

Бабуля не вышла с нами в сад, чтобы попрощаться с мистером Мюзом и Санта-Клаусом. Уверяла, что не выносит прощаний. Я думаю, она просто немного побаивалась огромного мистера Мюза.

Мама включила свет во всех помещениях. Он мягко струился из окон, и парящие снежинки казались золотистым пухом.

Герлинда Вольтерсхаузен сказала, что ей наплевать на женский кружок, и обняла мистера Мюза. Ещё она повязала ему на шею свою лучшую шёлковую шаль.

– Роскошный наряд, Мюз! – похвалил Санта-Клаус. – Ты будешь шикарно смотреться, когда завтра повезёшь сани по Рождественскому маршруту.

От неожиданности мистер Мюз громко фыркнул. Его ноздри задрожали, и я увидел, как ноги у него слегка подкосились.

– Шеф, – нетвёрдо выговорил он. – Столь высокая честь! А что же северные олени?..

– С ними я как-нибудь разберусь, – прервал его Санта-Клаус.

Сказано это было вроде строгим голосом, но я заметил, как он слегка улыбнулся.

О, я так гордился моим дорогим мистером Мюзом, который от смущения не знал, куда глаза девать! Его самое заветное желание осуществилось! В придачу он получил от мамы банку консервированных груш.

– Это вам на дорожку, – сказала она мистеру Мюзу.

– Мадам, – торжественно произнёс мистер Мюз. – Поедая эти восхитительные груши, обещаю не чавкать и не рыгать.

– Отрыжка – дело житейское, – сказала мама и улыбнулась.

Кики подарила мистеру Мюзу одну из тех фотографий, которые она сделала для страховой компании. И сразу же отвернулась. Она не выносит, когда кто-то видит её плачущей.

– У нас всегда будет в запасе Париж, – шепнул ей мистер Мюз. Он ткнулся своей мягкой мордой ей в подбородок. – И я посмотрю тебе в глаза, малышка.

Очень мило с его стороны, ведь это были слова из того самого фильма, который Кики показался таким романтичным. Только улететь предстояло не Кики, а мистеру Мюзу.

– У меня даже мармеладного мишки для вас нет, мистер Мюз, – сказал я печально, когда он повернулся ко мне. – У меня вообще ничего нет.

– Есть, и ещё как! – сказал мистер Мюз. – И ты мне это дал уже давно.

Последний раз я обнял его тёплую шею и почесал за большими ушами.

– До свидания, мистер Мюз, – прошептал я.

– До свидания, малыш, – ответил мистер Мюз.

Потом он встал на колени и дал забраться себе на спину Санта-Клаусу.

Не могу описать,