Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 57

варки, а затем и питья Аманда, достав том Шекспира, читала подругам вслух. Тем временем беглый карандаш Матильды запечатлевал в альбоме, как их благородная предводительница возлежит на софе, предоставляя им любоваться своим рельефно обрисованным египетским профилем и аристократическим великолепием красных домашних туфель. Большой серый гостиничный кот присоединился к ним. Уютно устроившись у очага, он свернулся клубочком и громко мурлыкал, что добавляло сцене почти домашнего уюта.

– Ну, Мэнди, теперь твоя очередь предложить нам что-то для общего развлечения, – сказала Матильда, когда стаканы их опустели, а Монтекки и Капулетти были отложены в сторонку.

– А давайте-ка мы теперь поухаживаем за ногтями. – И Аманда извлекла на свет свой полиссуар, полировочную пудру и нож.

Подержав кончики пальцев в чашке с теплой водой некоторое время, они принялись за тщательную обработку и полировку ногтей. Озадаченный кот, понаблюдав за ними, тоже попробовал смочить лапки водой из чашек в тщетной надежде понять смысл загадочного американского обычая.

– Ну и что сказала бы наша благословенная мать, если бы это сейчас увидела? – спросила Матильда, с гордостью разглядывая свои ухоженные ровные ноготки.

– Нас предупреждали, что путешествие за границу может иметь самые пагубные последствия. И вот, пожалуйста. Первый шаг вниз сделан, – трагикомически покачала головой Лавиния, будто скорбя о своем падении.

– Нет, это уже второй шаг, – внесла коррективу Матильда. – Первый был сделан, когда мы отведали телячьих мозгов и чего-то еще с грибами, где, уверена, содержались также лягушачьи лапки. А мы-то клялись, что не прикоснемся к ужасным французским блюдам. Но знаете, они мне теперь нравятся. Сегодняшний ужин со всяким таким был, по-моему, просто восхитителен.

Аманда, расхохотавшись, вскочила с софы:

– А вот возьму сейчас и сложу об этом стихи.

Из узелка ее возникли ручка, бювар с бумагой, и вскорости она уже принялась читать:

ПО ТОРНОЙ ДОРОЖКЕ

Три девы-янки чинных,

Сбежав от холодов,

Во Франции старинной

Нашли тепло и кров.

Но многое претило —

Таков уж был их нрав.

И пища показалась

Отравой из отрав.

Где пудинг их любимый,

Простого мяса кус?

Едой невыносимой

Их потчевал француз.

Ингредиенты жутки,

Природе вопреки —

Улитки, жабы, кактус,

Тушеные мозги…

Двум девам представлялась

Кошмарной пища та.

Аманда ж умилялась:

«Какая вкуснота!»

И пылко говорила,

Что лучше кухни нет,

Как будто находила

В том Франции секрет.

И, Франции влияньем

Всецело пленена,

Свое грехопаденье

Продолжила она.

Вот, словно между прочим,

Паденья новый тур:

Увлек Аманду очень

Французский маникюр.

Две девы возмущались:

Какая радость ей,

Чтоб ногти заострялись

Почти как у зверей?

«Родные, не судите, —

Аманда им в ответ, —

И ногти подпилите.

Позора в этом нет.

Коль блюда местной кухни

Оцените сполна,

Сопротивленье рухнет,

Полюбится страна».

Еще не минул месяц,

Пророчества сбылись.

Матильда и Лавиния

Ногтями занялись.

И Мат под взгляд гарсона —

О прелесть томных глаз! —

Горшок мозгов тушеных

Умяла, насладясь.

И Ливи мнится ныне,

Что прелести полны

Претившие гордыне

Обычаи страны.

Такие измененья…

Что ж ждет их на пути,

Случись им здесь не месяц,

А годик провести?

Эта проба пера была встречена бурными аплодисментами, после чего Аманда и Лавиния с легкостью почти гениальной сложили еще много стихов, чередуя рифмы в духе Бомонта и Флетчера[25], что придало особый шарм этим опусам. Затем обе девы осведомились у Матильды, как предлагает развлечься она, но та с изящным зевком ответила:

– Давайте укладываться.

Так и закончились их посиделки. Две младшие леди немедленно забылись сном в своих кельях, однако к Лавинии, взбудораженной часами бурного веселья, сон все не шел. Она продолжала шуршать и топотать по натопленной комнате, к досаде заснувших спутниц. Гремела кочергой и каминными щипцами, пела песню коту, налетала на мебель. А затем, как будто и этого было недостаточно, бессонная пташка заявилась на порог одной кельи с загадкой, другой – с шуткой, потом призывала рассказывать анекдоты в ее собственном гнездышке, пока две измученные жертвы не убедили ее принять снотворное, прежде чем они не разъярились вконец. Лавиния подчинилась и – после пары рецидивов с блужданиями и прибаутками – заснула-таки.

Той же ночью, в самый темный час, их счастливое путешествие ознаменовалось захватывающим приключением. Мат разбудил подозрительный звук, донесшийся из соседней комнаты. «Лавиния, это ты опять, что ли?» – спросила она.

Никакого ответа. Шуршание и скрежет, однако, не прекращались. «Воры», – пронеслось в голове у Матильды. Вероятно, Лавиния забыла запереть наружную дверь, и кто-то прокрался в номер. Мат тут же вспомнила, что на столе в большой комнате лежат их часы и кошельки. Действовать следовало немедленно.

Отважная Мэт, не страшившаяся ни людей, ни призраков, схватила нож, которым до сих пор пользовалась лишь для разрезания книжных страниц, и в полной решимости, если вынудят обстоятельства, омыть его кровью грабителя или хищного зверя подкралась к двери и заглянула внутрь. Слабый свет догоравшего очага выхватывал из ночной тьмы фигуру, которая скорчилась в дверном проеме напротив. Сухо щелкнуло. Фигура, определенно, взвела курок револьвера. Но наша героическая дева не растерялась и, прибегнув к нехитрой уловке, выкрикнула, скрытая занавесом кровати Лавинии:

– Выходи или я стреляю!

– О Господи! Это ты? – произнес знакомый голос, и Аманда, в спешке накинувшая на себя дождевик, распрямилась, а потом зажгла спичку.

– Чего ради ты бродишь здесь?

– Чтобы вышибить тебе мозги, очевидно, – выдохнула Аманда. – А тебя-то зачем сюда понесло?

– Ну, вероятно, чтобы тебя заколоть. – И Матильда спрятала в ножны свой оставленный без кровавой работы кинжал.

– Я услышала шум, – объяснила Аманда.

– Я тоже, – сказала Мат.

– Давай посмотрим, в чем дело, – прошептала Аманда.

И две прекрасные амазонки зажгли свечу и принялись храбро обследовать полную теней комнату.

Лавиния между тем пребывала в объятьях сна. Из-под одеяла, которое девушкам представлялось во тьме туманным облаком, виднелся лишь кончик ее саркастического носа.

Аманда и Матильда проверили наружную дверь номера. Она оказалась надежно заперта. Как и ставни. Никаких обутых в ботинки или сапоги ног внизу занавески не