Под твоей защитой - Ульяна Киршина Страница 4

Фортуна явно не на моей стороне: стоит мне повернуть голову, как я встречаюсь взглядом с Сенсеем. Пару секунд позволяю себе поразглядывать его. Мы так давно не стояли рядом, что, оказывается, я совсем забыла, что у него ярко-синие глаза, которые больше бы пошли пепельному блондину или, наоборот, жгучему брюнету. Сенсей же ни то ни это – какой-то тускло-русый. Ещё и кончик носа смотрит чуть в сторону, будто его ломали. Но в целом его можно назвать красивым – неудивительно, что Алиса так краснеет и, видимо, глупеет в его присутствии. Даже прыщей нет. Прыщи у парней – это же ещё хуже, чем у девчонок. Мы, девочки, хотя бы умеем пользоваться косметикой – и лечебной, и декоративной. Попробуй парня уговорить замазать тональником синяк или прыщ…

– Идём, – поторапливает меня Сенсей. Интересно, а он сам осознаёт, что это первое его обращение ко мне за много-много лет?

Ай. На пятки наступают позади идущие, приходится и впрямь поторопиться. Тем более Сенсей уже бодро шагает вперёд, не обращая на меня внимания. Хорошо, хоть за руки не надо держаться. Мы, словно заключённые, обходим нестройным шагом школьный двор, наконец ведущая праздника, она же психолог школы Анна Васильевна, объявляет:

– Линейку покидает девятый «Г» класс. Классный руководитель – Виктория Валерьевна Антоненко. Вместе с ними в свой первый школьный путь отправляется первый «Е» класс. Классный руководитель – Виолетта Петровна Синицина.

Почему-то я ожидаю, что первый «Е» класс будет стоять смирно, по струночке. Но нет – они похожи на сталкивающиеся друг с другом электроны. Никакого порядка! И кого мы должны брать? Или на свой вкус? Тогда заверните… в смысле, приведите вон ту тихонькую девочку с большими бантами, которая вот-вот расплачется.

И тут мою руку хватают так сильно, что кажется – её зажал своими челюстями крокодил. Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть это маленькое чудовище… которым оказывается сестра Сенсея.

– Пливет! – радостно визжит она и улыбается всеми имеющимися зубами. Зубов явно не хватает – как минимум двух верхних, а когда она ещё громче визжит: «Сеня!» – я вижу, что и пара нижних тоже досталась зубной фее.

– Ты видел, видел? Как я звенела! – она скачет между мной и Сенсеем, вцепившись в нас обоих. От этой бесконечной тряски мой пиджак распахивается, и я никак не могу его поправить, чтобы не потерять сумку.

– И видел, и слышал. Молодец! – Сенсей гладит её свободной рукой по голове. – А теперь перестань скакать, потому что…

Злате больно. Злате неприятно. Девочки должны быть милыми и послушными. Давай скажи что-нибудь такое! Вместо этого Сенсей выдаёт совершенно нелепый аргумент:

– Некрасиво получишься на фотографиях. Размазанной.

– Эй, сам ты размазня! – Олеся со всей силы толкает Сенсея в плечо, а тот шутливо хватается за руку и начинает ойкать, будто ему и правда больно.

– Сдаюсь, сдаюсь! – Он приподнимает руки, а потом одной из них каким-то хитрым приёмом крепко хватает ладонь Олеси. Она то ли визжит, то ли хохочет.

Таким сумасшедшим, многоруким монстром, ходящим ходуном, мы добираемся до школы, где челюсти крокодила наконец отпускают моё запястье, и Олеся уносится к жужжащей толпе первоклашек.

Мы же, натянув фальшивые улыбки, делаем пару кадров всем классом на фоне свежепокрашенной стены школы. Видимо, закончили перед самым первым сентября: от запаха невыветрившейся краски начинает подташнивать.

Наконец нас распускают, взяв обещание «не опаздывать, не забывать сменку, карточку и голову». Некоторые испаряются сразу. Кто-то продолжает болтать и обниматься, будто это выпускной, а не первый день нового учебного года, до конца которого мы все сто раз успеем надоесть друг другу.

– Злата, пойдёшь с нами в кафе? – меня тоже удостаивают вниманием, но я отрицательно мотаю головой. Не то чтобы я с ними не хотела, просто договорилась с Юлей. Она прислала сообщение, что уже отмучилась в своей школе, и предложила встретиться возле моей.

Посвящать в подробности я, конечно, никого не собираюсь, поэтому просто говорю:

– Не сегодня.

Как и ожидалось, никто сильно не расстроился. Разбежались – и всё.

Солнце поднимается выше, и становится жарче. Стаскиваю с себя пиджак и даже расстёгиваю пару пуговиц у блузки – под ней всё равно спортивный топ. Потягиваюсь… и сталкиваюсь взглядом с Сенсеем. Вот же. Я думала, все наши уже разошлись. Тоже ждёт кого-то? Наверно, сестру. Он же вроде с ней собирался домой идти.

Мы смотрим друг на друга. Он ждёт, что я с ним заговорю? Как будто у нас есть общие темы для разговора.

Первая отвожу взгляд, делая вид, что мне срочно нужно покопаться в мобильном. Тем более он и правда пиликает. Наверно, Юля хочет спросить, где конкретно встречаемся.

Но нет, это неизвестный мне аккаунт. Пару секунд колеблюсь, но всё-таки открываю сообщение.

«С новым учебным годом, кошечка!»

И моё фото со спины. С пиджаком в руках. В просвечивающем сквозь блузку топе.

Глава 3

– Ах ты! – Мама похожа на раненого зверя – такие же выпученные, налитые кровью глаза и рык, отразившийся от каждой стены.

– Живот… – скрючиваюсь на кровати, сжимаюсь в комок. – Болит, у-у-у. Ой, мамочки.

Пытаюсь укутаться в одеяло, но мама срывает его с меня.

– Прекрати эту комедию! Я всё видела!

Я тоже, мамочка, видела своё фото. И ещё одно. И ещё. У меня руки холодеют и ноги дрожат от мысли, что кто-то знает, где я учусь. А значит – учиться я там не хочу.

– Вставай!

Мама, конечно, фото не видела. Зато спалила, как я, пританцовывая, хожу по комнате, забыв об осторожности. Если первые три дня мама принимала за чистую монету мои жалобы, то теперь, кажется, даже если у меня температура поднимется до 39,9, она соберёт меня и отправит в школу. Возможно, даже в одной пижаме.

– Мам, ну правда болел… Я сегодня отдохну, а завтра… – умоляю её, пока она тянет меня за руку.

– Сначала танцы, теперь школа… Дальше что? Совсем деградируешь? – мама наконец отпускает меня, но, оказывается, только чтобы вытащить из кармана телефон и набрать чей-то номер.

– Ты кому? Папе? – Подключать его к этому конфликту мне совсем не хочется. В отличие от мамы, он кричать не будет. Просто заберёт всё: карточку с деньгами, наушники, компьютер и мобильный. Даже книжку, которую я только начала читать.

– Виктории Валерьевне. Надо же ей как-то объяснить