С неба свалился лось - Андреас Штайнхёфель Страница 3

– Мистер Мюз, – начала она, – какого свойства ваши отношения с Санта-Клаусом и связаны ли они каким-либо образом с вашим падением на наш дом в Зябликовом переулке, 4?

Вопрос и вправду звучал очень по-научному, но лично меня гораздо больше интересовало, любит ли мистер Мюз мармеладных мишек.

– Это длинная история, – сказал мистер Мюз. – Надеюсь, вы никуда не торопитесь.

Мы устроились поудобнее. Я уютно улёгся под боком у мистера Мюза и почёсывал его за большими ушами. Кики села на сложенные пирамидой старые покрышки и приготовилась записывать. И мистер Мюз начал свой рассказ. Он не преувеличивал: история действительно оказалась длинная.

Мистер Мюз рассказывает

«Мир велик, а Рождество случается лишь раз в году. Так что у Санта-Клауса не хватило бы времени выполнить всю работу даже за сутки. Поэтому однажды он принял решение в некоторых странах, как, например, в вашей, раздавать подарки уже в сочельник, а в других странах только на следующий день. Как в Америке и Англии. На американском континенте так много детей, что Санта-Клаус просто-напросто не в состоянии обойти каждый дом. И вот тут-то на помощь ему приходят сани. Настоящее чудо техники! Даже их мельчайшие детали вырезаны из тщательно обработанного дерева, а колокольчики и полозья выкованы из чистого серебра. Несмотря на внушительные размеры, сани при хороших погодных условиях такие быстрые, как… в общем, очень быстрые. Спрашивается: почему? Потому что их тащат несколько оленей, которым эта ответственная работа досталась ещё в незапамятные времена».

В этом месте мистер Мюз, скрипя зубами, назвал восемь имён. Я запомнил только четыре из них: Cтрела, Комета, Гром, Молния. Остальные записала Кики, но мистер Мюз сказал, что в этом нет необходимости: в Америке их наверняка знает каждый ребёнок.

«Можно подумать, олени рады и благодарны, что им доверено служить своему Шефу.

А я вам скажу: благодарностью там и не пахнет! Эти твари заносчивы и самодовольны, до нашего брата лося они даже не снисходят!

Им бы только жрать да жрать всё отборное! Остальное время им, видишь ли, должны чистить шкуру и полировать до блеска рога. Они даже требуют, чтобы им полировали подковы, и не дай бог, что-то им не понравится! Тогда они отказываются тащить сани! Хотя знают, что миллионы ни в чём не повинных ребятишек выплачут все глаза, если на Рождество не получат подарков.

Но они безжалостно пользуются своим положением».

Кики позже показала мне фото такого оленя. Он был намного изящнее, чем мистер Мюз, со светлой шкурой и большими красивыми глазами. Вряд ли он принадлежал к оленям Санта-Клауса, так как рога у него были чем-то испачканы.

«Что касается саней – и тут мы подходим к главному, – они используются лишь раз в году, в Рождество. Все остальные дни они практически бесполезны и простаивают без дела, а тем временем тот или другой болт расшатывается, какой-нибудь колокольчик заклинивает. Надо набивать новые полозья и перебирать упряжь. На круг получается уйма работы, так что, перед тем как отправиться в Великую Рождественскую поездку, всё тщательно проверяется и приводится в порядок. Затем совершается пробный заезд. И вот тут-то в дело вступаем мы, лоси».

Кики тщательно всё записывала своими каракулями.

«Поскольку господа олени считают, что пробный заезд не барское дело (кстати, все они без исключения самцы – это к слову об эмансипации и прочей подобной чепухе), то Шеф ежегодно прибегает к нашей помощи: моей и троих моих приятелей. Согласен, мы, лоси, не самые лучшие бегуны. Зато мы выносливы и сильны. Обширному холодному фронту нужно очень постараться, чтобы сбить нас с копыт. Впрочем, пробные заезды и без того небезопасны. Я бы никогда в жизни не свалился над Ирландией в пике, если бы мы не неслись сквозь кучевое облако с расшатанными полозьями!

Тем не менее мы довольны, ведь какому ещё лосю удаётся столько повидать на земном шаре, как нам. И притом с высоты! Да, это великая честь работать на Санта-Клауса, великая честь…»

Слушая рассказ мистера Мюза, я заметил, что голос у него был печальный. Его ужасно огорчает, сказал он, что весь мир знает и ценит оленей, а о лосях ни одна живая душа не вспоминает.

«Моя заветная мечта, чтобы мне позволили как-нибудь совершить Великую Рождественскую поездку! Чтобы сани были в полном порядке и летели, как на крыльях, чтобы холодный ветер свистел у тебя в ушах. Но это, конечно, нереально: олени этого в жизни не допустят. Шеф, кстати, тоже. Он очень чтит традиции. Он славный старикан, но, если ему что-то поперёк скажешь, потом сильно пожалеешь. Я вот думаю, хватился он меня или нет?»

Конечно же, мы задали мистеру Мюзу самый важный вопрос: как осуществляются полёты? К сожалению, его ответ меня разочаровал.

«Профессиональная тайна – не моя, а моего Шефа!

Как ему удаётся, что ни много ни мало триста килограммов живого веса на одного оленя, да ещё сани с подарками взмывают вверх, мне самому точно неизвестно. Предполагаю, что всё дело здесь в космической пыли, которую он возит с собой в маленьких матерчатых мешочках…

Знаю только, без помощи моего Шефа я бы летать не мог.

С умением говорить дело обстоит иначе. Если ты этому однажды научился, уже никогда не разучишься. Но летать без космической пыли – боюсь, нереально. Иначе я бы вас давно пригласил на небольшую воздушную экскурсию».

Кики закрыла блокнот. У неё осталась ещё куча вопросов, но она решила задать их мистеру Мюзу в другой раз. Вместе мы наблюдали, как он уминал очередной тюк сена и две консервированные груши. Позже я заметил, что он любит мармеладных мишек, и больше всего зелёных и красных.

В тот вечер я заснул мгновенно. Мне снились Санта-Клаус и его сани, запряжённые мистером Мюзом и его приятелями. Мы стремительно мчались сквозь снежную пургу по чёрному, как ночь, небу. Мистер Мюз счастливо смеялся, и там, где его могучие копыта касались облаков, вспыхивали и рассыпались в зимней ночи золотистые искры.

Мистер Мюз отправляется на прогулку

В последующие дни на нашей улице раздавался громкий стук молотков. Мама вызвала рабочих ремонтировать крышу и обвалившийся потолок в гостиной. Они сгорали от любопытства: хотели знать, кто учинил такой разгром. Кики взяла их на себя.

– Метеорит! – восторженно вещала она. – Прилетел из космоса. Гигантский!

Она завернулась в шубу, уселась на крышу и принялась рассказывать мастерам всё, что знала о метеоритах и Вселенной. Это продолжалось несколько часов, после чего у мастеров вопросов не осталось.

Кики хотела выспросить у мистера Мюза всё о жизни лосей. Она задавала ему вопрос за вопросом, исписывала один блокнот за другим и извела немало карандашей.

После обеда она садилась за пишущую машинку и приводила в порядок все свои записи.

– Какая же ты умница, малышка! – похвалил её однажды мистер Мюз.

Кики ответила, что ей очень хотелось бы поехать с ним в Париж и представить его членам Французской академии наук, потому что именно там сосредоточены все умнейшие люди мира.

– Ах, Париж, – мечтательно произнёс мистер Мюз. – Мы там как-то с санями едва не врезались в Эйфелеву башню.

– Авария?! – вскрикнул я.

– Пронесло, – улыбнулся мистер Мюз. – Последний раз настоящая авария у Шефа случилась много столетий тому назад. Это было в маленьком итальянском городке Пиза[4].

Дни с мистером Мюзом пролетали слишком быстро. Чтобы он не чувствовал себя одиноко, я почти всё время проводил с ним в гараже и, развесив уши, слушал его истории.

Он рассказывал о сверкающих водах Нила и бескрайнем зелёном пологе тропических лесов. Он видел покрытую снегом вершину Эвереста и пенящиеся водопады Ниагары. Ему были знакомы испепелённые зноем пустыни Африки и вечные льды северных морей.

– Мир – драгоценное чудо, – повторял мистер Мюз.

Он был весел и бодр, так как благодаря маминому строгому уходу его нога заживала прямо на глазах, а от консервированных груш он был в полном восторге.

Однажды мама сделала ему замечание.

– Мистер Мюз, вы чавкаете. Издаёте такие звуки, будто малыша шлёпают по голой попе!

– Детей бить