Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 108

Некоторое время спустя джентльмены зашли к ней попрощаться, так как мистер Прыгинс предложил им испытать резвость своих лошадей. Расстроенная миссис Прыгинс рассчитывала, что муж и ее пригласит прокатиться. Это помогло бы бедняжке развеяться после стольких переживаний и суеты. Но нет. Он лишь кивнул супруге и удалился.

Миссис Прыгинс вздохнула и улеглась в постель. Вечером ожидались гости, а значит, следовало хорошенько отдохнуть и набраться сил. Но какое там! Дети будто с цепи сорвались. Неугомон сверзился с лошади-качалки и сломал себе переносицу. Мелюзга, перепугав всех до полусмерти, подожгла на себе платье. Пупсик, улизнув незаметно через заднюю калитку, пропала на целый час. А у малыша Пипи случились колики, после того как миссис Недоглядинс по глупости разрешила ему съесть пикуль.

Поднятая не менее дюжины раз с постели, миссис Прыгинс отчаялась отдохнуть, выпорола всех детей, отругала всех слуг, хорошенько поплакала, выпила чашку крепкого чая и почувствовала себя гораздо лучше.

Джентльмены тем временем закурили по крохотной сигаре, разделив с этой целью одну из папиных, которую Марни украла из его портсигара, и с большим шиком отъехали. Мистер Прыгинс отбыл в жестяной повозке, запряженной конем по кличке Сивый. Мистер Тютинс выбрал себе для прогулки соломенную бричку, в которую запряг солового коня Билла в красной упряжи. А мистер Молодчинкис шиковал на элегантной двуколке. Колеса у нее, правда, скрипели, и серый в яблоках жеребец Джерри утратил хвост, но все равно зрелище было великолепное. Дымя сигарами и сдвинув набекрень шляпы, три джентльмена лихо носились по квадратам ковра, пока мистер Прыгинс не предложил устроить гонки от одного его края до другого.

И они понеслись во весь опор, звонко щелкая кнутами и понукая криками «н-но!» своих скакунов. Трое одержимых жаждой победы джентльменов, вихрем летящих к цели. Победа наверняка досталась бы мистеру Прыгинсу, не попадись вдруг ему на пути узелок в ткани ковра. Экипаж подбросило, занесло, и он врезался в бричку мистера Тютинса. Она взвилась в воздух, а затем низринулась на джентльменов, накрыв их, как свечу колпачком для тушения пламени, и скрыв из вида все, кроме торчащих наружу копыт Билла.

Мистер Молодчинкис место крушения счастливо миновал, но, пронесшись несколько дальше, вскоре с тревогой о пострадавших вернулся и помог им выбраться из-под обломков. Мистер Прыгинс отделался потрясением, бедный же мистер Тютинс до того расшибся, что не мог встать. Два его друга огляделись в поисках двуколки, на которой хотели везти пострадавшего, но бесхвостый конь унесся с ней вместе в конюшню. Столкнувшиеся экипажи были разбиты. Мистер Прыгинс и мистер Молодчинкис с трудом подняли мистера Тютинса, положили на визитную карточку, которая очень кстати попалась им на ковре, и, воспользовавшись ей как носилками, вскорости доставили пострадавшего в дом мистера Прыгинса.

Там как раз едва успели утихнуть волнения из-за колик малыша, и нате вам: новая суета! Тютинс был уложен на лучшую из кроватей. Синяки ему натерли капелькой арники, к ногам приложили кукольную бутылочку, наполненную горячей водой, и он, постанывая, уснул.

Друг его, мистер Молодчинкис, остался при нем. А мистер и миссис Прыгинс, выпив по чашке чая, отправились готовиться к вечеринке.

Мистер Прыгинс, вынуждена отметить, пребывал в раздражении. Скверный обед вкупе с разбитыми экипажами вывел его из себя, и ему решительно не хотелось принимать гостей. Потребовав у лакея горячую воду, он походя обозвал того болваном, поскольку парадные туфли оказались недостаточно хорошо начищены, а затем сердито осведомился у жены, по какой, черт побери, причине от его рубашек вечно отрываются пуговицы.

Миссис Прыгинс тоже была не в духе. Все сегодня у нее не ладилось. Даже новое платье оказалось ей не к лицу. И волосы Канифасити плохо уложила. Посмотрев на себя, усталую, нервную, в зеркало, миссис Прыгинс совсем расстроилась.

В гостиную супруги вошли ужасно сердитыми. Скокинс, вздохнув, рухнула в кресло, принялась молча натягивать перчатки. Прыгинс, по натуре веселый и озорной, угрюмо расхаживал взад-вперед, запихнув руки в карманы, с видом оскорбленной добродетели. Марни, на него глядя, тряслась от смеха.

– Миссис Прыгинс, – наконец нарушил молчание муж. – Вы сегодня нас накормили ужасным обедом, и я весьма недоволен этим. Если и дальше вы не сможете как следует вести хозяйство, я откажусь содержать этот дом.

– Искренне буду рада такому решению, дорогой. Эти слуги, дети, визиты и гости меня уже совершенно вымотали. – И миссис Прыгинс разрыдалась в новенький кружевной платок.

– Когда мы поженились, я думал, ты сможешь как следует обо всем заботиться, – по-прежнему меряя шагами комнату и хмурясь, продолжил муж.

– Но меня ничему не учили, кроме умения хорошо выглядеть, – ответила миссис Прыгинс.

– Ох, только, пожалуйста, не прикидывайся дурочкой, моя дорогая.

– Раньше ты называл меня ангелом.

Обмен взаимными обвинениями прервал дверной колокольчик. Мистер Прыгинс мигом вытащил руки из карманов. Миссис Прыгинс осушила слезы – и к тому времени, как дворецкий доложил о приходе гостей, хозяин и хозяйка сияли улыбками.

В дом впорхнули красавицы и красавцы. Дамы с букетиками и веерами в платьях со шлейфом и атласных туфельках. Сама роскошь, само великолепие, само изящество. Мужчины во фраках идеального покроя, белоснежных рубашках со стоячими воротниками, лаковой обуви и перчатках, обтягивающих руки, как вторая кожа, нисколько дамам не уступали. И монокли свои они покручивали на шнурках так небрежно, будто подобные вечеринки были для них привычным делом.

Вся эта шикарная публика растеклась по гостиной, жеманничая, болтая, флиртуя, разглядывая чужие наряды и обмениваясь последними сплетнями.

Невесть откуда возник оркестр под управлением зеленого мистера Серебряный Рожок и грянул самую веселую танцевальную мелодию, какую только можно себе представить. Пары закружились под нее, как множество волчков. И это было совсем не то невесомое парение, которое наблюдала Марни, когда человечки высыпали из мха. Элегантные модные джентльмены сейчас бешено кружили дам в вальсе. Дамы раскраснелись. Оркестр не знал устали, и бешеное кружение продолжалось до самого ужина.

Откуда в избавленном от последних запасов еды доме взялся ужин, Марни не поняла, но гостей угощали мороженым, салатом, пирожными, кофе, устрицами и вином. Всего было с избытком. После бурных и продолжительных танцев все явно проголодались, но, делая вид, будто совершенно не голодны, ели хоть и много, но с нарочитой ленцой.

После ужина несколько самых молодых леди принялись хором петь, широко разевая рты. Другие попросту издавали веселые вопли, которые трудно было назвать музыкальными, а одна гостья так колотила по маленькому фортепьяно, что несчастный инструмент трясся.

Затем очаровательная мисс Мотылек вместе с мисс Паутинкой и мисс Гороховый Цветок исполнили арию из знаменитой оперы «Оберон, или Клятва короля эльфов»[71].

«Как мило!» – воскликнули все, прикидываясь