Зовите Василису Никитичну! - Анна Анинибуд Страница 7

Данька, чуть дыша, звездой растопырил руки и ноги. Пашка опустил мяч на пол и стал отходить назад. Целую вечность отходил, а потом ка-а-ак побежал и ка-а-ак пнул по мячу! Мяч подскочил и полетел в сторону Даньки. Тот зажмурился и отчаянно замахал руками вверх-вниз. Мяч попал прямо в лоб. Данька ойкнул, качнулся и сел на пол.

– Ай, ай! – подбежал к нему Андрей Андреич. – Серёжа, ты как? Ты почему не ловил? Дай лоб посмотрю? Так больно?

– Ай, ай! – в свою очередь сказал Данька и отвёл ладонь ото лба.

– Ну всё, уволят вас, Андрей Андреич, а меня поставят на учёт, – пробухтел Пашка. – Контузило его! Смотрите, какой шишак!

– Пожалуйста, отведите меня в класс, Андрей Андреич, – подумав, попросил Данька. – И зовите Василису Никитичну!

Хорошо, что она ещё была в классе и проверяла домашки.

– А может, оставим, как есть? – спросила Василиса Никитична, посмотрев на Данину шишку. – Скоро посинеет, потом станет фиолетовой. Серёжа превратится в единорога…

– Вам бы всё шутки шутить! – заволновался физрук.

– Ладно, – разочарованно вздохнула Василиса Никитична. – Ждите! – И ушла в подсобку.

Из подсобки донеслось тихое звяканье, как будто осторожно постучали стеклом о стекло. Потом засвистел закипающий чайник и в класс просочился тонкий запах чего-то сладкого вперемежку с ментоловой жвачкой. Вышла довольная Василиса Никитична. В руках она несла пиалу с бурой жидкостью. От неё поднимался густой сизый пар, источавший этот странный аромат.

Андрей Андреич недоверчиво принюхался, шевеля своими широкими ноздрями:

– Разве можно к шишке прикладывать горячее? Я думал, будет холодный компресс.

– Тут нам понадобится тяжёлая артиллерия. Не компресс, а эта настойка. И она обязательно должна быть горячей, – сказала Василиса Никитична и опустила в пиалу большой ватный шарик.

Шарик сразу стал коричневым. Она слегка его отжала и приложила к шишке. Удивительно, но горячо не было. Стало щекотно, будто сотня миниатюрных пальчиков пощипывает и разглаживает шишку. Даня тихонько захихикал.

– Нервное? – забеспокоился Андрей Андреич.

– Оздоровительное, – ответила Василиса Никитична, отбросила использованный шарик и намочила новый.

Он щекотал ещё сильнее. На третьем шарике Данька уже не мог сдерживаться и захохотал в голос, до слёз. Да так, что Андрей Андреич с Василисой Никитичной тоже засмеялись.

От четвёртого шарика Даня отмахивался, как мог. «Сколько можно смеяться, я же лопну!»

– Именно четыре! Терпи, Серёжа!

Вздрагивая от смеха, Василиса Никитична приложила к шишке последний ватный шарик. У Дани уже не было сил смеяться, он только повизгивал. Когда шарик, наконец, убрали ото лба, оказалось, что шишка исчезла.

– Вот это да… – протянул Андрей Андреич. – Вы наша спасительница! Не поделитесь ли рецептом этого снадобья? Моим футболистам он бы пригодился.

Василиса Никитична порозовела от удовольствия, а потом хлопнула в ладоши: бамс! Андрей Андреич встряхнул головой и как будто очнулся:

– Эм… А что мы здесь делаем?

– Зашли узнать про успеваемость Серёжи, – подмигнула Дане Василиса Никитична. – Всё не так плохо. Можете смело брать его после уроков на тренировки, это учёбе не помешает. Готовьтесь к матчу спокойно.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей Андреевич. – Козырев, на сегодня ты свободен. Марш домой уроки учить!

В дверях Данька обернулся. Василиса Никитична улыбнулась и поднесла палец к губам:

– Тс-с-с…

У тебя всё в порядке?

Идти к себе домой Серёге было нельзя, а к Ужику не хотелось. Изо всех сил тянуло на тренировку, и он отправился поглазеть в щёлку приоткрытой двери спортзала. И всё увидел. И как Данька мялся вначале, и как мяч не сумел пнуть, и как не поймал его. Вот позорище…

«И ведь все думают, что это я! Я! А вдруг Андрей Андреич решит меня снять с ворот?» Внутри похолодело, будто мороженое съел. «Поставит на ворота Федьку, а меня в защиту. Или вообще из секции исключит. Я на месте тренера такого тормознутого игрока точно бы исключил. Наврал Ужик про то, что умеет играть в футбол».

Тут просигналили умные часы. Признаться, Серёжа почти целый день на них пялился. У него таких нет. Интересно, можно ли на них писать эсэмэски, есть ли там малюсенькая клавиатура, а если придёт сообщение, то какое – во весь экран видно или придётся листать? Поэтому он закрыл дверь спортзала и с интересом уставился на экран часов. Сообщение от дяди Гены. Кто такой дядя Гена? Ужик про него ничего не говорил. И родители его утром тоже ничего не говорили. Или Серёга их плохо слушал? На весь экран, кстати, сообщение, потому что короткое: «Ты где?»

Отвечать, не отвечать? Он немного подумал и решил, что не будет. Раз в контактах забит, значит, Данька его знает. Но Серёга-то не знает. «Ага! Так я сразу и рассказал незнакомому дяде, где я! Обойдётся! Нам с Масяней мама все уши прожужжала, чтобы с незнакомыми взрослыми ни в коем случае не разговаривали.

Чем бы заняться? Оказывается, когда все твои друзья на трене, в школе скучно. Особенно если все тебя считают Ужиком…»

Тут дверь спортзала распахнулась, и из неё выскочил Андрей Андреич с перепуганным лицом. За руку он вёл Даньку, который сейчас Серёга. Свихнуться можно от этой путаницы. На Данькином лбу, который сейчас Серёгин, наливался яркий синяк. За Андрей Андреичем возбуждённо бежали ребята. Серёжа присоединился в самый хвост. Физрук довёл всех до раздевалки, крикнул тёте Вале, что у них чэпэ, и повёл Даньку к лестнице.

Кто-то окрикнул Ужикова. Серёга побежал было за Андрей Андреичем – в конце концов надо понять, что он пропустил и не вырастет ли на его лбу шишка («Вот ничего нельзя доверить Ужику, особенно своё тело!»), но услышал:

– Стоять! Ужиков! Его все ищут, а он по школе бегает!

Серёга оглянулся. Тётя Валя призывно махала рукой. С той стороны турникета стоял высокий мужчина в полицейской форме, а рядом с ним топталась Лиза. «Это что, Лизу в полицию, что ли, забирают? Или Ужик не такой уж душнила и успел в моём теле что-то натворить, и теперь пришли забрать меня?» На всякий случай Серёга попятился. Тут подала голос Лиза:

– Даня! Пошли! Я уже устала ждать.

«Ну раз Лиза не боится, чего мне бояться?» И он пошёл. Прямо в лапы полиции. А полицейский говорит:

– Где ты был? Мы минут двадцать уже ждём, я на работу опаздываю. И на