Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина Страница 7

– Там уже потеплело. Бросай куртку у нас, в майке не замерзнешь, – распорядился Валерка. – Завтра вообще жара будет…

Зинка снова нацепила куртку на плечики и вернула в большой светлый шкаф. «А у нас все просто на крючках висит…»

– Где ты ее выгуливаешь?

Валерия Андреевна уже поднялась наверх, пока шло шахматное сражение, и, наверное, не слышала, что они собираются гулять. Было неловко уйти, не попрощавшись, но не кричать же на весь дом! И потом все равно придется вернуться за курткой…

Потоптавшись на пороге, Зинка вздохнула и вышла следом за Валерой, которого Розочка уже тянула к ограде. Зинка торопилась за ними изо всех сил, а то Валера еще решит, что она будет тормозить их.

За калиткой собака присела, и Зинка успела догнать их.

– Надо увести ее за территорию, – пробормотал Валерка, поглядывая по сторонам. – У нас тут гадить запрещено. Но Розочке попробуй объясни!

Зина встрепенулась:

– Тогда побежали!

– Нет, – отрезал он. – Собаку надо приучить ходить рядом, а не таскать хозяина за собой.

«Как только что?» – Зинка прикусила губу, чтобы этот вопрос не вырвался. И благодарно улыбнулась Валерке: ясно же – он для нее это делает. А Розочка даже понять не может, с чего это вдруг все изменилось?

Они миновали детский городок в центре поселка, соседствовавший с огороженной спортивной площадкой. И крытый мангал, на котором взрослые по субботам жарили шашлыки. А потом и КПП со шлагбаумом… Из маленького окошка кирпичной будки как всегда выглянула улыбающаяся дежурная, которую все звали просто Наташей:

– Вы одни гулять? Не потеряетесь?

Зинка крикнула через плечо:

– Мы не одни, мы с Розочкой!

А Валерка добавил:

– На Учу!

– Чему ты ее научишь? – не поняла Зинка.

А он вытаращил серые глаза и расхохотался:

– Да не научу! А на речку Учу.

– Речка же Клязьмой называется…

– Это другая. Уча в нее впадает, как раз рядом с нами. Вон там! – Валерка махнул рукой куда-то в сторону. – Но Уча хоть и приток, но ничем не хуже Клязьмы. А местами даже шире. Намного!

Подумав, он добавил:

– Хотя Клязьма тоже хорошая.

За шлагбаумом Валерка отстегнул поводок, и Розочка встряхнулась всем телом, как лошадь, сбросившая седло. Она бежала впереди, но часто оглядывалась на ребят и улыбалась.

– Она знает дорогу к Уче?

Но Валерка ответил вопросом на вопрос:

– Как думаешь, реке бывает обидно, когда другую расхваливают?

– Почему? – не поняла Зинка. – Тебе разве обидно, если кого-то хвалят?

– Ну… да, – признался он и усмехнулся, припомнив что-то.

Она скорчила гримасу:

– Но это же не значит, что у тебя похвалу отобрали! Тот пацан… или девчонка… сами по себе. Они вообще другие! И хвалят их за то, чего у тебя все равно нет. А тебя похвалят за то, чего нет у них.

– А вот если вы оба… Ну, допустим, спортсмены! И боретесь за первое место. Тебе не будет обидно, что не ты победишь?

– Не знаю. Хорошо, что мне ни с кем не придется бороться за первое место!

– Хорошо?! – Он даже остановился. – Ты реально видишь в этом что-то хорошее?

Зинка вспомнила:

– Я освобождена от физкультуры. Говорят, здесь зимой приходится лыжи в школу таскать… Мне не надо будет!

– Ты чокнутая. – Он покачал головой, глядя на нее так завороженно, что Зинка смутилась.

– Далеко еще до реки?

– Да какая там река! Что Уча, что Клязьма – одно название. Так себе ручейки… Обе не стоят Москвы-реки.

Спорить Зинка не стала, даже усмехнуться себе не позволила. Она ведь и сама только-только начала влюбляться в Подмосковье… Но для нее-то этот край стал спасением, а для Валерки – ссылкой. Чего ж удивляться, что он так сопротивляется и запрещает себе полюбить его?

Метнувшись к чужому забору, Розочка, мечтательно улыбаясь, присела в тени фиолетовой сирени.

– У нее были щенки? – спросила Зинка, разглядывая собаку. Как можно понять – молодая она или старая?

Валерка брезгливо передернулся:

– Нет. Она еще ни с кем…

И замялся, не зная, как продолжить. Но Зинка и без слов поняла.

– Значит, молодая? Здорово! Еще долго с тобой будет.

Они улыбнулись разом и заторопились за Розочкой вниз по улочке, закованной в кирпичные и деревянные ограды. Вдоль них расплющенными кляксами стелился колючий можжевельник, прореженный невысокими туями, которые Зинка сначала приняла за кипарисы и обрадовалась.

«А вдруг я больше никогда их не увижу?» – подумала она сразу обо всем: о кипарисах, о море, о Ялте и школьных друзьях.

Они с мамой сбежали, ни с кем не попрощавшись. Зинка потом часто представляла, как Томка с Лилькой пришли утром в школу, а ее парта пуста. Что сказала им Варвара Дмитриевна? С ней-то мама потом созвонилась, и Зинку перевели на дистанционное обучение, чтобы она доучилась последний месяц.

– Грязюка здесь какая, – поморщился Валерка, вернув ее к реальности. – Деревня…

– А я в детстве мечтала поесть слякоть.

– Чего?!

– Слякоть. Она мне казалась такой вкусной.

Остановившись, он уставился на Зинку исподлобья:

– Врешь! Никто не хочет попробовать слякоть.

– А я хотела… Но ты не бойся, я не стала пробовать. Мечта не сбылась!

Валерка фыркнул:

– Ты смешная… Знаешь, кажется я до тебя не видел ни одной девчонки, которая не боялась бы показаться смешной. Все прямо из кожи вон лезут, чтобы выглядеть крутыми! Взрослыми.

– Нам еще всю жизнь взрослыми быть, – напомнила она, едва удерживаясь от того, чтобы, как маленького, взять его за руку. – Представляешь, как надоест? А ничего уже не поделаешь…

* * *

На половине дороги Валерка серьезно спросил:

– Ты покойников не боишься?

– Не знаю, – удивилась Зинка. – Я с ними не общалась. А что?

– Нам мимо кладбища идти.

– А! – Она рассмеялась: – Там же они не бродят, чего бояться? Лежат себе.

– А ночью не струсишь?

Она задумалась:

– Ночью, может, и струшу… Я никогда ночью не выходила из дома. Только один раз…

«Нет! – испугалась она. – Незачем ему это знать».

Но Валерка спросил:

– Когда?

Не уловил того, как она оборвала себя. А Зинка надеялась, что не спросит, ведь ей не хотелось врать ему. Она и не стала. Просто ответила совсем коротко:

– Когда мы уезжали из Крыма.

И этого оказалось достаточно! Может, Валерка был не таким уж любопытным? Или все-таки почувствовал, как не хочется ей вспоминать ту ночь?

– А в Крыму растут сосны? – спросил он вместо этого. – Мы обычно отдыхаем в Испании, у нас там апартаменты. И перед окном растет итальянская сосна. Они не такие, как наши. Папа говорит – разлапистые. По ним удобнее лазить.

– Что такое апартаменты?

Мальчик