Страшилки под чердаком - Лев Григорян Страница 7

Да и жаль ей учительницу стало: так-то она хорошая. Не кричит, помогает. А если у неё зрения не будет, то как ей в школу-то ходить? Уроки вести?

Но и без отметки о сданной работе девочке оставаться не хотелось. «Возьму завтра с собой куклу, – придумала она. – Если учительница и так обо мне не вспомнит и об обезьянке не спросит, тогда не буду вуду-верблюду применять. А если попросит поделку показать – тогда по-быстрому под партой глаза кукле завяжу и заклинание произнесу».

На следующий день собралась девочка в школу. Взяла с собой куклу и лоскуток ткани. Сидит на уроке, ждёт, пока учительница новую тему объясняет. А сама боится: успеет ли глаза кукле завязать и все слова заклинания сказать, если вдруг спросят? Весь урок так с куклой под партой и просидела. А перед самым звонком учительница к девочке подошла и говорит:

– Ну что? Ты сделала обезьянку? Показывай.

Девочка побледнела, по спине у неё мурашки забегали. Прислонила она под партой лоскуток к голове куклы, а с какой стороны у неё глаза – не помнит. Обмотала несколько раз: так и лицо, и затылок закрыты будут. А кончики лоскутка короткими стали, неудобно их завязывать. Девочка один конец вокруг другого обернула, старается ухватить, затянуть, а сама тихонько шепчет:

– Закройтесь незаметно…

А учительница к ней ближе наклонилась:

– Что-что ты говоришь? Я не слышу. Сделала обезьянку?

Тут девочка забыла, что дальше говорить надо. Снова начала:

– Закройтесь незаметно, коварные…

– А? – переспросила учительница и к девочке под парту заглянула. – О! Принесла. Давай сюда.

Взяла она у девочки куклу, лоскуток с её головы сняла и улыбнулась.

– Ну какая же это обезьянка? Это ты себя слепила. – И вздохнула. – Ну ладно. Так и быть, засчитаю.

И понесла эту куклу к поделкам остальных детей ставить.

«Не получилось, – огорчилась девочка и тут подумала: – А если ещё не поздно до конца ритуал довести?»

Но что дальше говорить – забыла.

– Эх, – вздохнула девочка, – была не была!

И в ладоши тихонько захлопала: хлоп! – раз; хлоп! – два; хлоп! – три; хлоп! – четыре.

Тут звонок прозвенел. Ребята с мест повскакали, к выходу из класса побежали. А один мальчик, самый активный, учительницу не заметил и в неё врезался. Точнее, не в неё, а в девочкину куклу. Помял её.

– Ой, извините, – крикнул и дальше побежал.

А когда мимо этой девочки пробегал, то так в сторону от неё шарахнулся, что даже парту снёс: у девочки всё лицо перекосило. Одна бровь выше другой, глаза в кучку, рот полураскрыт, а лоб плоский-преплоский.

Такой девочка на всю жизнь и осталась: обратного заклинания вуду-верблюду её подружка не знала.

Тёмный ужас № 6

Анма как будто случайно провела рукой по своему лицу.

– Фух! Всё на месте: и нос, и глаза. – Она немного смутилась. – Я хоть и не делала таких кукол, но всё равно как-то не по себе.

– Угу, – кивнул Макс, – мне тоже.

Мы поднялись на этаж. На стене была нарисована под трафарет цифра 8. Обычно красная, в темноте она казалась тёмно-бордовой. С потёками от краски.

– А, да, – Виталик заметил, что я таращусь на номер этажа. – Это мой. – Он протянул руку для прощания.

– Э! – возмутился я. – Ты что, нас бросишь? А как же монстр?

– В смысле? – удивился Виталик.

– Он же не знает, – сообразила Анма. – Раньше надо было подслушивать начинать!

Макс ещё раз рассказал Виталику о противомонстровом заклинании, которое нужно составить из ключевых слов каждой из страшилок. Мы ожидали, что он воспримет нашу миссию с энтузиазмом и крикнет: «Чего же мы медлим?!» или «Скорее на защиту дома!». Ну, или что-то вроде этого. Но Виталик вдруг побледнел и схватился за живот.

– Ну, вы это… записывайте пока слова. А мне надо…

– Струсил? – спросил его в лоб Макс.

– Я приду. Догоню вас. Надо мне… – затараторил Виталик и бочком стал пробираться к своей квартире.

Я уже набрал воздуха, чтобы обозвать его тряпкой, но тут Анма сказала:

– Да что мы, правда? Может, медвежья болезнь у человека. Медведи, знаете, когда выстрела пугаются, то у них кишечник расстраивается. Вот и у Виталика, наверное, так. Подождём его.

– Ладно, – согласился я. – Надеюсь, его унитаз там не съест.

Анма и Макс уставились на меня: мол, рассказывай. А я как раз таку-у-ую страшилку вспомнил!

Есть хочу

Один мальчик не любил нормальную еду: каши, супы, овощи. Зато с удовольствием ел сладкое: соки, печенье, шоколад. Когда мама на стол кашу ставила, мальчик долго сидел и размазывал её ложкой по тарелке. А когда мама отворачивалась, быстренько заче́рпывал пригоршней и относил в ванную – в раковину смывал под тем предлогом, что руки забыл помыть. Сварит мама борщ на обед и оставит в холодильнике. А мальчик борщ в унитаз выльет, как будто съел, а сам конфеты из коробки возьмёт. И ими обедает. Ест и ест. Пока слюна липкой не станет. А когда мама с работы возвращалась, говорил ей, что пообедал как положено, а с чаем сладкого захотелось, вот конфеты и достал.

Как-то раз пришёл мальчик из школы голодный. Целый день ничего не ел. А по всей квартире – аромат свежего супа. Вроде и не любил мальчик первое, но в тот день в животе так сильно урчало, а с кухни так вкусно пахло! Открыл кастрюлю с супом, а оттуда такой аромат! И фрикадельки в рот так и просятся. Налил мальчик себе суп в тарелку, подогрел. Зачерпнул ложку. Рот уже открыл. И вдруг слышит тоненький, жалобный голосок: «Есть хочу».

Мальчик даже ложку выронил от неожиданности.

– Кто здесь?

Дома-то он один.

Заглянул под стол – пусто, в комнату пошёл проверить – нет никого. Вернулся на кухню, сел и слышит снова откуда-то этот голосок: «Есть хочу».

Вскочил мальчик из-за стола. Прислушался: откуда звук? Заглянул в ванную – пусто. Он в туалет – нет никого. И вдруг из унитаза послышалось жалобное:

– Есть хочу.

– Унитаз?! Говорящий?

«Да-а… наверно, совсем я ослаб. Галлюцинации начались, – подумал мальчик. – Надо скорей поесть».

Вернулся на кухню. И вдруг слышит: крышка унитаза хлопнула.

«Есть давай!»

Испугался мальчик. Взял тарелку с супом, принёс в туалет. А унитаз крышку поднял и водой забулькал: