Подсолнечные каникулы - Валерия Ошеева Страница 3

– Так я и говорю, – печально вздохнул Сашка. – Пока мы эту школу закончим, уже состаримся.

– Ну кому десять, а кому меньше, – Славик довольно развалился на своей кровати.

– Везёт, – Сашка с завистью посмотрел на друга. – Ты уже в какой пойдёшь? В четвёртый?

– Ага.

– А мне нравится в школе, – пробурчала себе под нос Варя.

Сашка услышал.

– Вот и иди в лагерь, а нас пусть оставят в покое.

– Но в лагерь я тоже не очень хочу. Я же там никого не знаю.

– Мы, в конце концов, свободные люди! – воскликнул Славик.

– Ты это моей бабушке скажи, – Сашка хмуро листал Юлькину тетрадь с наклейками.

И вдруг его осенило:

– А давайте напишем письмо!

– Какое письмо? – заинтересовался Славик.

– Ну как будто от учительницы. Типа в этом году лагерь не работает.

– Санёк! Да ты гений!

– Но мы же, получается, обманываем, – Варя обернулась к Юльке, ища поддержки.

Подруга замялась.

– Ну… думаю, ничего страшного. Себе делаем хорошо, другим – ничего плохого.

Стали смотреть, у кого самый красивый почерк. Хотя Славик был старшим, писал он как курица лапой. Сашка – ничуть не лучше. Вся надежда была на девчонок. И Варя, и Юлька аккуратно выводили буквы, но Варин почерк показался друзьям более взрослым.

Варя почти не дышала, пока писала записку от «учительницы»:

«Увожаемые родители Юли и Славы!»

– Нет, – Славик навис над правым плечом. – Давай «Вя-чес-ла-ва».

– И тогда уж «Юлии», – Юлька нависла над левым. – И какие «родители», если у нас пока что только мама?

Первый листок полетел в мусорное ведро. Варя снова взялась за ручку:

«Увожаемая мама Юлии и Вячеслава!

Сообщаем вам…»

– …с прискорбием! – добавил Сашка. – Я к бабушке на работу ходил в больницу, там такое объявление в коридоре висело.

Варя дописала:

«Сообщаем вам с прескорбием что школьный лагерь в этом году не работает. Сильно извеняемся но ничего не можем поделать. Детей придёца оставить дома. Желаем вам всего доброво.

Ваши учителя».

Славик придирчиво перечитал записку.

– Перед «но» – запятая, – с видом знатока объявил он.

– Надо написать имена учителей, – предложила Юлька.

– Так у нас с тобой учителя разные!

– А мне кого писать? Я же вообще в другой школе учусь, – переживала Варя.

– Давай нашу с Юлькой, – решил Сашка. – Ты бы с нами в один класс ходила, если бы тут жила.

Вскоре три записки – для тёти Марины, для Бабаси и для бабы Шуры – были готовы. Оставалось решить, как их передать. Вариант просто закинуть в почтовые ящики не подходил: их редко проверяли. Во дворе, как назло, тоже не было ни одного знакомого. Наконец, у яблонь заметили какого-то паренька. Он бродил вокруг деревьев, сбивая палкой крохотные недозревшие плоды.

– Это наш новый сосед со второго этажа, – узнала мальчика Варя. – Они с мамой недавно сюда переехали. Бабася говорит, он «божий человек».

– Что это значит? – не понял Славик.

– Не знаю.

– Попросим его отнести письма бабушкам, – сказал Сашка. – Моя сегодня как раз выходная. А с вашей мамой, – посмотрел он на Юльку со Славиком, – что-нибудь потом придумаем, когда она с работы придёт.

Паренёк на вежливую просьбу никак не отреагировал. Он продолжал ходить туда-сюда, иногда прыгал, иногда забирался на яблоню. Ребята преследовали его, как назойливые мухи, но он не обращал на них ни малейшего внимания. А потом – как закричит! Прямо с дерева. Друзья, перепуганные, отошли подальше.

– Какой-то дурачок, – высказал общее мнение Славик.

– Не дурачок, а особенный ребёнок, – раздался за спинами ребят женский голос.

Все четверо обернулись.

– А вы его мама? – догадалась Варя.

– Да, меня Рита зовут. А это – Дима. У него аутизм. Он не такой, как мы с вами. По-другому реагирует на мир.

Дима перестал кричать, лёг на толстую ветку яблони, уткнулся в неё лбом и замер.

– Ушёл в себя, – пояснила тётя Рита.

– Он вообще разговаривает? – спросил Сашка.

– Почти нет. Знает некоторые слова, но его надо прямо просить их произнести.

– Нда… такой наши письма не отнесёт, – расстроился Славик.

– Какие письма?

Пришлось показать тёте Рите Варины творения.

– Это… от учителей.

Уши у Славика покраснели.

– Вижу. Хотите, я отнесу?

Ребята просияли.

– Серьёзно? Вы не против?

– Почему нет? Хороший повод познакомиться с соседями. Кстати, я и сама учитель. Буду с сентября преподавать в вашей школе русский язык.

Тётя Рита не просто передала Бабасе и бабе Шуре записки, но и о чём-то с ними пошепталась. Ребята подглядывали за ней из-за угла. Неизвестно, что она там наговорила, но только школьный лагерь, к общей радости, отменился. С тех пор у Вари, Сашки, Юльки и Славика появился новый взрослый друг. Они даже больше не пугались Димы и время от времени пытались заманить его в свои игры. Правда, безуспешно.

Но однажды случилось вот что. Дима облюбовал нижнюю ветку огромного дуба: она служила ему чем-то вроде деревянной лошадки. А ребята превратили её… в качели!

Первым сообразил Славик: оседлал ветку и – раз! – качнулся в правую сторону. Остальные – даже Дима! – ему помогли. Два! – все вместе качнулись в другую. Ветка оказалась на удивление прочной и очень качательной. Ребята разрумянились, взмокли, но продолжали раскачиваться из стороны в сторону. Всю улицу заполнил заливистый смех. Такой, который непременно хочется подхватить. Варя обернулась: счастливый Дима хохотал до упаду. Устоять было невозможно. Друзья стали смеяться один за другим – как будто падали костяшки хихикательного домино.

– Ди-ма! Ди-ма! – впервые выкрикивал своё имя мальчик-аутист.

Тётя Рита, которая стояла неподалёку, прослезилась.

– У меня есть идея, – сказала она. – Соберём с дуба вот такие круглые маленькие яблочки. Видите их на листочках? Они называются галлами. Будем делать чернила.

Галлы, или попросту чернильные орешки, сорвали, раскрошили и замочили в яблочном уксусе. Спустя неделю тётя Рита пригласила ребят к себе в гости.

– Ди-ма! Ди-ма! – приветствовал их новый друг.

Дубовый настой получился насыщенного тёмного цвета. Тётя Рита добавила в него ложечку какого-то зелёного порошка, похожего на сахарный песок.

– Это железный купорос, – объяснила она. – А теперь нам понадобится немного камеди – вишнёвой смолы. Я заранее растворила её в воде. Смешаем смолу и дубовый настой с купоросом. Чернила готовы! Кто попробует писать стальными перьями?

Захотели все, кроме Димы – он просто лёг за диван и закрыл голову руками.

– Ничего, это нормально, – грустно улыбнулась тётя Рита. – Я увлекаюсь каллиграфией, так что могу и вас научить, если хотите.

– Калли… что? – не понял Сашка.

– Каллиграфия – это искусство красивого письма.

И тётя Рита вывела самодельными чернилами имя своего сына. Буквы получились очень-очень ровными и изящными, с завитушками.

– Кла-а-асс, – признал Славик. – Не то что ты, Варька, тогда писала.

– Опять дразнишься? – ткнула брата в