Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина Страница 23

И Валерка опять угадал ее мысли, потому что мрачно буркнул:

– Я никогда не стану таким предателем, как он.

Но что ответить на это, Зинка не нашлась…

Тошку они обнаружили на кухне. Встав на табурет, мальчик прижал ладони к стеклу и смотрел в окно, выходившее на оживленную улицу. Он даже не расслышал их шаги.

– Он же не видел столько машин, – догадалась Зинка.

Валерка шумно втянул воздух:

– Это если он и вправду… оттуда.

Чтобы не испугать малыша, она кашлянула, и Тошка оглянулся. Глаза у него были совсем круглые.

– Вж-ж, – произнес он. – Вж-ж…

– Машины, – мягко поправила Зина. – Туда-сюда ездят. Вж-ж… Машина.

Он завороженно повторил:

– Апсина.

– Ну пусть будет так, – согласилась она и протянула руки: – Пойдешь ко мне?

– А я на что тут? – обиделся Валерка. – Прыгай ко мне!

И Тошка действительно прыгнул! Да так резко, что чуть не свалил Валерку с ног – тот покачнулся, и Зинке пришлось поддержать обоих.

– Ну ты даешь!

– Дети все понимают буквально, – вспомнились Зинке мамины слова. – Раз ты сказал: прыгай, – он так и сделал.

– И если он скажет, что на снимке…

Валерка не окончил фразы, но они оба поняли, как важно будет то, какое слово произнесет Антошка, увидев снимок звонаря.

– Побежали, побежали! – весело позвала Зинка и первой поспешила назад, пока паника не парализовала ее ноги. Но Тошка не должен был заметить, до чего же ей страшно.

Все взрослые как-то неестественно оживились, когда они вошли, и притворно разулыбались. Зинка вздохнула: «Совсем не умеют играть… Хоть бы Тошка ничего не заподозрил». Она быстро опустилась на пол, знаком пригласив Валерку сделать то же самое. Стянув с дивана два альбома, Зина поставила их так, что получился шалашик, и незаметно сунула внутрь фотографию звонаря.

– Домик, – показала она малышу, и тот захлопал в ладошки, улыбаясь во весь рот. – А кто в домике живет?

Пригнувшись к полу, Антошка заглянул в домик и издал удивленный возглас. Потом вытащил старую фотографию и уставился на нее. Все замерли, опасаясь пропустить единственное слово. У Зинки так бухало сердце, что она боялась отвлечь Тошку. Но не убегать же из комнаты!

Ей показалось, мальчик рассматривал снимок целую вечность. И никто вокруг, кажется, даже не дышал.

«Ну! – молила его Зинка. – Скажи хоть что-нибудь… Пожалуйста!»

И вдруг Тошка молча прижал фотографию к губам. Звонко чмокнул и светло улыбнулся:

– Папа…

* * *

Мария Степановна заговорила первой, когда они все уселись за большим столом, заставленным чашками с чаем, вазочками с баранками и сушками, печеньем и шоколадными конфетами, выложенными на глиняный кленовый лист:

– А вот теперь начинается самое интересное… Личность установлена, но вопросы остались.

– Вопросов становится все больше, – хмуро заметил Сергей Матвеевич.

Валерка удивленно взглянул на отца:

– Да все же ясно! Антошка прошел сквозь время. Из своего мира попал в наш. Из прошлого в настоящее.

– Вот уж правда – чего проще? – фыркнула его мама.

А Зинкина все молчала, только вкладывала в ротик малыша порции творога, который нашелся в холодильнике. И девочку уже беспокоило то, что мама ничего не говорит, как будто для нее все изменилось, когда Тошка оказался пришельцем из другого времени.

«Но он ведь все тот же чудесный малыш, – мысленно внушала она маме. – Вон какой милый! Как он трогательно ротик открывает… Мама, ну посмотри же!»

И точно очнувшись, Екатерина Александровна быстро проговорила:

– Это сейчас не самое важное. Думаю, мы никогда не узнаем наверняка, что случилось с Антошкой… там. И как он оказался здесь. Мы должны подумать о более важных вещах.

– Это каких? – не успев прожевать печенье, спросил Валерка, и песочный кусочек выпал у него изо рта, заставив его маму поморщиться:

– Валера!

– Соррян, – буркнул он и потянулся за очередным печеньем.

– Понятно, что никто малыша не ищет. И не станет искать. Как же мы должны поступить с ним? У него нет даже свидетельства о рождении… Зато есть он сам.

Сергей Матвеевич перебил ее:

– И есть живые родственники.

– Сережа! – вскрикнула его жена.

Зинке показалось, что Валерия Андреевна побледнела, но у нее вообще была светлая кожа. Очень чистая, почти прозрачная.

Он повернулся к ней:

– Что? Это же мой… Ну не знаю! Прадед? Или даже прапра… Дико звучит… В любом случае этот мальчик – Голубятников. А мы своих не бросаем. Река времени вынесла его к нам не случайно. Голубятникова спас Голубятников.

– Его спасла Розочка, – пробормотала Зинка.

– Она тоже наша собака.

Валеркина мама резко поднялась:

– Сережа, выйдем на минуту?

Но он не двинулся с места:

– Зачем? По-моему, у нас уже не может быть секретов друг от друга. По крайней мере, в том, что касается Антошки. Мы стали одним поисковым отрядом. Разве нет?

Валерка промычал:

– КДК.

Валерия Андреевна пригвоздила его взглядом:

– Что?

Помотав головой, он выдавил:

– Ничего. Это я так… подавился.

– Стукнуть по спине?

– Не-не, – струхнул Валерка. – Уже все.

Изменившийся взгляд матери наконец отпустил его, и мальчик с облегчением перевел дух.

– Хорошо, – произнесла Валерия Андреевна, чуть помедлив, и опустилась на стул, глядя на мужа в упор. – Я так понимаю, ты решил оставить своего прапра?

– А ты предлагаешь бросить ребенка назад в реку? – язвительно спросил Сергей Матвеевич.

Зинку даже передернуло от такой шутки, но мама взглянула на нее строго: «Не встревай!» Тяжело вздохнув, девочка сунула в рот конфету, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего.

– То есть ты хочешь навесить мне еще одного ребенка? – голос Валерии Андреевны зазвенел. – Мало мне твоей незаконнорожденной дочери, так еще и этот… Неизвестно кто!

– Он наш по крови, – тихо напомнил Валеркин отец. – Как и Маша.

– Они оба родные по крови тебе, но не мне! – вскрикнула она. – Я же знаю, что произойдет: ты привезешь этого мальчика к нам и забудешь о нем. Так же, как о Маше. Ты вообще замечаешь ее? Только я занимаюсь ею. А ты живешь в свое удовольствие!

Зинкина мама не выдержала:

– Пожалуй, вам действительно лучше обсудить это наедине.

Но ее никто не услышал. Крик Валерии Андреевны метался от стены к стене, как шаровая молния, и ее муж опустил голову, чтобы не видеть искаженного лица, еще минуту назад такого красивого. А Тошка демонстративно зажал уши руками.

– Ты увез нас из Москвы, потому что тебе взбрело в голову стать художником! Моего мнения ты даже не спросил… И Валера не хотел переезжать в эту глушь! Его желаниями ты тоже не интересуешься. Вся наша жизнь была связана с Москвой… Я не хочу навечно похоронить себя в