Сокровища старого Яна - Роджер Уиндл Пилкингтон Страница 22

— Я поймал леску! — завопил Майкл.

— Тогда тащи его на палубу, — отозвался Питер, — там я живо выну из него крючок.

Упорно сопротивляющегося угря подняли на палубу, и Питер крепко схватил его обеими руками около головы. Угорь судорожно раскрыл рот, и тогда Питер, изловчившись, выдернул крючок, едва зацепившийся за губу.

Угорь сразу как-то обмяк, перестал биться, и Питер чуть разжал пальцы.

— Вот и все, Майкл! — воскликнул он. — Теперь можешь заняться им. А мы…

Угорь не стал дожидаться, пока Питер сообщит о своих дальнейших планах. Он рванулся, выскользнул из рук Питера и, скатившись за борт, тяжело плюхнулся в воду между «Нырком» и лихтером.

Питер растерянно взглянул на свои пустые руки, потом перевел взгляд на Майкла.

— Это я виноват! — буркнул он. — Я не думал, что он такой сильный. Это из-за меня он улизнул, надо было крепче его держать.

Несколько секунд Майкл горестно смотрел на полоску воды между катером и лихтером.

— Пожалуй, я даже рад тому, что угорь опять очутился в реке, — медленно сказал он. — Угорь был такой славный, и мне не хотелось бы, чтобы его зажарили.

Глава четвертая

Два услужливых моряка

Питер крепко спал в эту ночь, но все же видел много снов. Не сокровища снились ему, а море. То он видел волны высотой в сто футов, готовые яростно обрушиться на «Нырок», но суденышко легко, словно вагончик на американских горках на ярмарке, взлетало по стене волны на гребень ее, чтобы тут же беззаботно низвергнуться в глубокое ущелье между волнами; то снилось ему, что катер перевернулся, а он хладнокровно уверяет свою команду, что корабли могут прекрасно двигаться даже дном вверх, и приказывает всем рассесться на киле катера, словно на палубе. Под конец ему приснилось, что он слышит какой-то громкий, неприятный стук в моторе: «тук-тук, чок-чок, тук-тук, чок-чок»… И тут Питер проснулся, встревоженный мыслью, что один из подшипников вышел из строя.

Но стук не прекратился, он проникал сверху через люк.

— Четыре часа, — произнес кто-то низким голосом. — Четыре часа, и прилив уже достиг почти высшего уровня.

Питер спрыгнул с койки. Он, конечно, проспал бы, если бы не моряки.

— Бегу! — крикнул он и тряхнул Майкла, заставив его мгновенно проснуться и вскочить.

Они поспешно оделись и решили не тратить время на умывание. Прежде чем подняться наверх, Питер повернул кран от бака с горючим. Когда он появился на палубе, Майкл уже был там и разговаривал с моряками.

— Доброе утро, — поздоровались они с Питером.

Он кивнул головой.

— Хорошо, что вы меня разбудили. Мы могли бы спать еще несколько часов. Нам лучше отправиться, не теряя ни минуты. Девочки приготовят нам завтрак, когда мы уже будем в пути.

— Можно отдать швартовы? — спросил Майкл.

— Подожди. Я запущу мотор, пусть немного поработает на холостом ходу. Потом ты отдашь кормовой конец, а один из наших друзей отпустит швартовы на носу.

— Зовите меня Бил, — сказал моряк постарше. — А моего друга зовут Джо.

— Хорошо, Бил, вы встаньте на носу, а Джо оттолкнет катер посередине.

Мотор заработал сразу же, без перебоев. Питер прибавил число оборотов, проверил давление масла, как учил отец, и дал сигнал отваливать. Прилив уже кончился, наступили минуты самой высокой воды, и Питер, выводя «Нырок» на середину реки, чтобы отправиться дальше, вниз по течению, вспомнил, что говорил ему вчера утром продавец бензозаправочной станции в Хенли.

— Нам нужно попасть в Рамсгет, пока будет отлив, — сказал он, когда все мужчины собрались в рулевой рубке. — Я поведу катер со средней скоростью.

Ранний выход в плавание давал преимущества, которых Питер даже и не представлял себе. Еще не было пяти часов утра, отлив еще только начался, а они уже прошли Брентфорд; река при впадении в нее канала Гранд Юнион не была еще запружена в этот предутренний час буксирами и лихтерами, что начинают деловито сновать по ней с наступлением дня. Из-за раннего времени «Нырку» пока не встречались «восьмерки» и байдарки, тренирующиеся к гребным состязаниям, и это позволяло двигаться с любой скоростью, не опасаясь, что волны от катера опрокинут лодки. Позднее они подошли к Лондонскому порту, но он еще не проснулся, и караваны лихтеров, которым предстояло отправиться вверх по течению, все еще стояли у своих швартовых буев посреди реки.

Ничто так не убаюкивает людей, плывущих на судне, как монотонная воркотня мотора, особенно когда она сопровождается мягким покачиванием на волнах, поднятых сменой приливно-отливного течения. Питер предполагал, что Джилл и Керол вот-вот проснутся, но время шло, а из каюты, где они спали, по-прежнему не доносилось ни звука; Питер не будил их, наоборот, он решительно отклонял все просьбы Майкла стащить с девочек простыни и заставить их заняться приготовлением завтрака. В виде утешения Питер разрешил ему управлять «Нырком».

Майкл напрасно опасался, что моряки захотят сами вести катер и лишат его этого ни с чем не сравнимого удовольствия. Они, казалось, удовлетворились тем, что, покуривая трубочки, спокойно сидели в углах рулевой рубки. Правда, одно неудобство они все же причиняли: воздух в рубке стал от курения таким спертым, что Майклу для проветривания каюты пришлось поднять ветровое стекло. Время от времени он принимался их уговаривать рассказать какую-нибудь морскую историю, но выяснилось, что они не могут поведать ничего интересного. В общем, они оказались довольно молчаливыми людьми.

Весь путь до Лондона Питер и его команда проделали без всяких осложнений. Около Барнса они заметили полицейский катер, на котором в это время происходила смена экипажа, и один из полицейских поздоровался с ними. Майкл догадался, что «Нырок» известен им как катер главного инспектора Скотленд-ярда. В этом не было ничего удивительного — ведь мистер Бренксом частенько приплывал сюда на «Нырке» посмотреть лодочные гонки и полицейские на своих катерах нередко причаливали к «Нырку» для дружеского разговора с отцом. Но сейчас, как никогда раньше, Майкл не имел ни малейшего желания общаться с полицией. Он опасался, как бы кто-нибудь из полицейских случайно не сообщил в Скотленд-ярд,