Зовите Василису Никитичну! - Анна Анинибуд Страница 18

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Даня.

Тётя Света быстро взглянула на него.

– Привет! – улыбнулся мужчина и осторожно потрепал Даньку по плечу. – Как у тебя дела?

– Хорошо, – ответил Даня. – Вот гуляем.

– Как в школе?

– Нормально. Скоро каникулы.

Они ещё немного поговорили про зоопарк и зверей, которых успели посмотреть.

Потом Серёжин папа обнял Даню с Машей и сказал, что они скоро увидятся.

Когда он ушёл, тётя Света вопросительно посмотрела на Даньку. Он тоже на неё посмотрел.

– Ты решил начать общаться с отцом?

Ужиков догадался: о чём-то Серёга его не предупредил.

– Ну да-а, – неуверенно протянул он. – Не надо было?

Теперь и тётя Света присела на корточки перед Данькой:

– Думаю, было бы неплохо иногда с ним встречаться. Я рада, что вы наконец-то поговорили.

И она дотронулась пальцем до кончика Даниного носа: «пип». Рука её пахла шоколадным мороженым. И тут Данька понял, что сделал что-то хорошее, и Серёге надо об этом обязательно не забыть сообщить. «Он, наверное, будет злиться, но потом поймёт. С моим папой он же разговаривает!»

На обратном пути Маша никак не могла успокоиться. В метро каждый раз, когда объявляли станцию, она торжественно поднимала вверх указательный палец и громко повторяла название. За две остановки до выхода Маша вдруг заснула, и её вынесли на руках.

Из-за зоопарка тётя Света не успела приготовить на ужин ничего нормального, поэтому сварила пельмени. Даня обильно полил их кетчупом и даже немного почавкал. Вот как он был доволен!

Маша нацепляла пельмешку на вилку и называла животное, а потом съедала его и сообщала, какое оно на вкус. Волк был горьким, фламинго – сладким, жираф – мармеладным, а скунс – кислым.

Тётя Света ела молча, хотя обычно она что-нибудь комментирует или ворчит. А потом вдруг сказала:

– Давайте каждый месяц куда-нибудь ходить.

– Можно в музей военной техники, – предложил Даня. – Или в цирк.

– В цирк, в цирк! – заверещала Маша.

В тот вечер они долго не могли заснуть. Включили ночник, запускающий в потолок мерцающие светлосерые звёзды.

Маша с тётей Светой уселись по-турецки на Серёгиной кровати, а Даня рассказывал им всё, что знал о животных. Всё, что вспомнил из своей энциклопедии.

Что бегемоты на самом деле могут очень быстро бегать. Что самый крупный хищник в мире – это белый медведь. Что медузы состоят почти из одной воды и поэтому испаряются на солнце. Что свиньи – очень умные животные и поддаются дрессировке. Тут ему пришлось ненадолго прерваться, так как тётя Света объясняла Маше, почему они не могут завести дома свинью.

Засыпая, Данька немного помечтал: «Пусть через месяц Серёга пойдёт в цирк, а я поеду к своей бабушке. Как же я соскучился по своей семье!»

И тихонько заплакал в подушку.

Челлендж

«Ну как теперь сидеть с Лизой за одной партой, зная, что я ей нравлюсь?» Она, конечно, считает, что рядом с ней Ужик, но Серёге от этого не легче. Даже сложнее. Лиза что-то спрашивает, а он в ответ порет чушь. Типа такого.

– Дань, ты что на меня так смотришь?

– Сама такая!

А потом извиняется, потому что ляпнул не пойми чего и обидел.

Или, например.

– Я ластик забыла. Можно твой?

– Ластик-головастик, стирашка-барабашка.

Вот что за бред? Мог бы просто дать свой ластик. Молча. Не краснея. Короче, рядом с Лизой он начал глупеть на глазах. Вот вроде только приучился делать уроки, даже по русскому четвёрки получает, но стоит Лизе с ним заговорить, все нормальные человеческие слова вмиг забываются.

Серёга даже подумывал попросить Василису Никитичну поменяться с кем-нибудь, в смысле пересадить его за другую парту. Но сначала напугался, что Лиза обидится, а потом напугался, что Василиса Никитична его неправильно поймёт и поменяет с кем-то ещё, как их с Ужиком. И начнётся сплошная неразбериха.

«Только представьте: вместо меня в Ужика вселится Юрка, а вместо Юрки буду я. А тот заистерит и тоненько завоет, как он чуть что делает. И сразу все догадаются. Или ещё хуже. Поменяют меня с девчонкой какой-нибудь. И что тогда делать? Мама-а-а-а!!!»

– Даня, что с тобой?

Оказалось, что Серёга закричал. Прямо на уроке. Прямо на первой парте. Прямо перед стоявшей напротив учительницей. И, чтобы как-то сгладить ситуацию, он поумничал:

– Вы знаете, что на самом деле цеце – это не слон, а муха?

Сегодня Василиса Никитична вошла в класс, хитро улыбаясь.

Встала у доски и радостно сообщила:

– Мы участвуем в челлендже!

Все засуетились, обрадовались. Челлендж они ещё не устраивали! Серёга сразу ощутил себя взрослым, будто уже в пятом классе учится.

– Будем обниматься! – добавила Василиса Никитична.

«Чё это? Мы девчонки, что ли? С какой стати обниматься? С кем?»

На учительском столе появилась оранжевая коробка.

– Вот в этой солнечной коробочке, – показала на неё Василиса Никитична, – лежат бумажки с заданиями. Каждый подходит, не глядя, достаёт бумажку, разворачивает её и читает, кого ему нужно обнять.

– Это что, прям такой челлендж сейчас ходит? – уточнил Серёга.

– Прям такой, – улыбнулась Василиса Никитична. – Кто первый – самый смелый?

«А если мне придётся обниматься с Лизой? Если написано будет: “Обними Лизу”?!»

Милана Савушкина поправила хвост и вышла к доске. Вынула бумажку, развернула.

«Не, а вдруг реально с Лизой придётся обниматься?»

– Прочитай вслух, не бойся, – подбодрила её учительница.

«Вот бы у неё было написано: “Обними Лизу”! А то вдруг это мне попадётся. Как я её обнимать-то буду? Лизу!»

– «Обними самого невысокого», – прочитала Милана.

«Лизу, что ли? А, нет, она на физре стоит не в самом конце».

Милана направилась к третьему ряду и обняла Юру. Точно! Юрка же самый низенький! Серёга с Пашкой его в прошлом году «мелким» дразнили. Но сейчас никто не засмеялся. Серёге почему-то стало неудобно, и уши зажгло.

Юрка заулыбался и подошёл к коробке.

– «Обними того, у кого бантик», – прочитал он.

Все сразу обернулись на Яну, ей сегодня мама как раз на косе бант завязала. Юра с Яной обнялись, и дальше понеслось. Яна обняла того, у кого карие глаза, потом тот обнял самого громкого (им оказался Федька), потом того, кто приходит в школу раньше всех, кто быстро читает… Серёга всё ждал, когда же обнимут Лизу. И тут Мирон прочитал:

– «Обними самого весёлого».

И пошёл к Ужику и обнял его. То есть обнял по факту Серёгу Козырева. «Я, значит,