Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип Страница 150

Барух сел рядом с товарищем, а Уилл пошуровал в костре, чтобы ангелов окутало облако дыма. Дым очертил их фигуры, и он впервые разглядел их как следует. Бальтамос был худенький, с изящно сложенными за спиной узкими крыльями, лицо его выражало одновременно высокомерную презрительность и горячее, нежное сострадание, словно он готов был любить все вещи на свете, если бы характер позволил ему забыть об их изъянах. Но в Барухе он изъянов не видел, это было ясно. Барух, с его массивными снежно-белыми крыльями, выглядел моложе, как и сказал Бальтамос, и отличался более крепким сложением. По натуре он был проще Бальтамоса: во взгляде его читалось, что товарищ для него – средоточие всей радости и мудрости. Уилла заинтриговала и тронула эта взаимная любовь.

– Ты выяснил, где Лира? – с нетерпением спросил он.

– Да, – сказал Барух. – В гималайской долине, очень высоко, под ледником, где из-за льда вечно висит радуга. Я нарисую тебе на земле карту, чтобы ты не плутал. Девочку усыпила и держит в пещере эта женщина.

– Усыпила? И женщина одна? Без солдат?

– Да, одна. Скрывается.

– А Лира цела, здорова?

– Да. Только спит и видит сны. Давай покажу тебе, где они.

Прозрачным пальцем Барух начертил на голой земле возле костра карту. Уилл взял блокнот и точно ее скопировал. На карте был изображен ледник странной змеистой формы, спускавшийся с трех почти одинаковых горных вершин.

– А теперь более крупный план, – продолжал ангел. – Долина с пещерой – под левой стороной ледника, по ней течет горная речка. Вершина долины – здесь…

Он нарисовал еще одну карту, Уилл тоже ее скопировал; потом третью – еще более крупного масштаба. Теперь Уилл видел, что сможет найти дорогу без труда – при условии, что ему удастся преодолеть шесть или восемь тысяч километров от тундры до гор. Нож годился для того, чтобы резать выходы в другие миры, но не мог сокращать внутри них расстояния.

– Около ледника есть святилище, – закончил Барух, – там стоят изодранные ветром красные шелковые флаги. Еду в пещеру носит девочка из местных. Они думают, что женщина – святая и может благословить их, если они будут за ней ухаживать.

– Неужели? – сказал Уилл. – И прячется… Вот чего не понимаю. Прячется от церкви?

– Похоже на то.

Уилл аккуратно убрал карты. Он поставил кружку на камень у костра, чтобы согреть воду, всыпал туда молотого кофе, размешал палочкой, а потом, обернув руку платком, снял кружку.

Горящая ветка осела в костре, крикнула ночная птица.

Вдруг, неизвестно почему, оба ангела подняли головы и устремили взгляд в одном направлении. Он посмотрел туда же, но ничего не увидел. Так же было однажды с его кошкой: она дремала, вдруг встрепенулась и посмотрела на кого-то невидимого, кто вошел в комнату. В тот раз волосы у него на голове зашевелились – и сейчас тоже.

– Загаси костер, – шепнул Бальтамос.

Уилл загреб здоровой рукой землю и прибил огонь. Холод мгновенно пробрал его до костей, и охватила дрожь. Он закутался в плащ и снова посмотрел наверх.

Теперь стало видно: над облаками светилось какое-то тело, и это была не луна.

Он услышал шепот Баруха:

– Колесница? Не может быть!

– Что это? – прошептал Уилл.

Барух наклонился к нему и шепотом ответил:

– Они знают, что мы здесь. Они нашли нас. Уилл, бери свой нож…

Он не договорил – кто-то ринулся с неба и врезался в Бальтамоса. Мгновением позже Барух прыгнул на это существо, а Бальтамос извивался, пытаясь освободить крылья. Трое борющихся возились в сумраке, как большие осы в гигантской паутине, и не издавали ни звука: Уилл слышал только хруст веточек под ногами да шуршание листьев.

Он не мог воспользоваться ножом – они двигались слишком быстро. Тогда он вытащил из рюкзака фонарик и включил.

Трое не ожидали этого. Нападавший вскинул крылья, Бальтамос прикрыл глаза рукой, и только у Баруха хватило самообладания не прекращать борьбу. Но теперь Уилл разглядел этого врага: тоже ангел, но намного крупнее и сильнее их, и Барух ладонью зажимал ему рот.

– Уилл! – крикнул Бальтамос. – Нож… режь окно…

В ту же секунду нападавший вырвался из рук Баруха и закричал:

– Лорд Регент! Я их поймал!

У Уилла зазвенело в ушах – он никогда не слышал такого крика.

Еще миг, и ангел взлетел бы, но Уилл бросил фонарь и прыгнул на него. Он убил скального мару, но применить нож против похожего на тебя создания несравненно труднее. Тем не менее он обхватил большие крылья и полоснул по перьям ножом – раз, другой, третий, так что в воздух взвились белые хлопья, и в пылу борьбы он неожиданно вспомнил слова Бальтамоса: «У вас есть плоть, у нас нет». Люди сильнее ангелов, это оказалось правдой: он прижал ангела к земле.

А тот продолжал кричать оглушительным голосом:

– Лорд Регент! Ко мне, ко мне!

Уилл взглянул вверх и увидел, как заволновались и взвихрились тучи и засветились изнутри – это было что-то громадное и с каждым мгновением усиливавшееся, словно сами тучи светились от внутренней энергии, как плазма.

Бальтамос крикнул:

– Уилл, отойди, режь окно, пока он не спустился…

Но ангел был силен – он уже освободил одно крыло, оторвал тело от земли, и Уилл вынужден был продолжать борьбу, чтобы не упустить его окончательно. Барух бросился к нему на помощь и стал отгибать голову врага назад, назад.

– Нет! – снова закричал Бальтамос. – Нет! Нет!

Он подскочил к Уиллу, стал дергать его за руку, за плечо; враг между тем опять пытался закричать, но Барух зажимал ему рот.

Наверху раздался глубокий гул, словно заработало исполинское динамо, – гул, такой низкий, что был почти не слышен, хотя сотрясал сами молекулы воздуха и отдавался дрожью в костях Уилла.

– Он приближается, – рыдающим голосом крикнул Бальтамос, и теперь Уиллу передался его страх. – Пожалуйста, прошу тебя, Уилл…

Уилл поднял голову.

Тучи раздвинулись, и в черном разрыве возникла мчащаяся фигура; сперва маленькая, она с каждой секундой становилась все больше и приобретала все более грозный вид. Это существо неслось прямо к ним – и явно с самыми злыми намерениями; Уиллу казалось, что он видит даже его глаза.

– Уилл, не медли, – умолял Барух.

Уилл поднялся и хотел сказать: «Держи его крепче», – но раньше, чем фраза сложилась в его голове, их враг осел на землю, расплылся, рассеялся, как туман, и исчез. Недоуменно и с отвращением Уилл оглянулся кругом.

– Я убил его? – спросил он дрожащим голосом.

– Ты не мог иначе, – сказал Барух. – Но сейчас…

– Ненавижу, – выкрикнул Уилл, – правда, правда, ненавижу эти убийства! Когда же они прекратятся?

– Надо бежать, – пролепетал Бальтамос. – Скорее, Уилл, скорее… прошу…

Оба они были смертельно напуганы.

Уилл ощупал воздух кончиком ножа: в любой мир, только бы отсюда. Он быстро прорезал окно и посмотрел вверх: тот, другой ангел, был в нескольких секундах от них, и лицо его было ужасно. Даже на таком удалении и в минуту спешки Уилл почувствовал, что все его существо обыскано и просвечено насквозь каким-то могучим, злым и безжалостным интеллектом.

И что еще страшнее, у ангела было копье – он уже поднимал его, чтобы метнуть…

Несколько мгновений потребовалось ангелу, чтобы остановить полет, принять вертикальное положение и замахнуться копьем, и за это время Уилл шмыгнул вслед за Барухом и Бальтамосом в окно и закрыл его за собой. Когда его пальцы стягивали последний сантиметр просвета, он почувствовал, как вздрогнул воздух. И тут же стих. Копье прошило бы его, останься он в том мире, но теперь они были недосягаемы. Они очутились на песчаном берегу под яркой луной. Вдали от берега возвышались громадные, похожие на папоротники деревья; а вдоль воды, насколько хватал глаз, тянулись низкие дюны. Было жарко и влажно.

– Кто это был? – Он, дрожа, повернулся к ангелам.

– Это был Метатрон, – сказал Бальтамос. – Ты напрасно…

– Метатрон? Кто он? Почему он напал? Только не врите мне.