Однажды летом мы спасли Джульетту - Анастасия Малейко Страница 16

Он был убедителен в любой роли.

– Но кто ж отвез письмо мое к Ромео? – повторяю за ним, копируя интонацию и жесты.

– Пойдет, – говорит Борис. – И что у нас дальше?

– А дальше я говорю, что пойду в склеп будить Джульетту.

– Ну, говори.

Я поправил простыню и мрачно стал читать:

В склеп должен я один

Отправиться; там через три часа

Пробудится прекрасная Джульетта.

Как будет клясть она меня за то,

Что не успел я известить Ромео!

Но в Мантую я снова напишу,

Ее ж держать в своей я буду келье,

До той поры, как явится и он.

– Джульетта, иди ложись снова на стулья, ты в склепе, – говорит Пашка.

И Нина уже встала, чтобы пойти, но тут, как в зимний вечер, вдруг пошел снег. Никакой снег, конечно, не пошел, но произошло неожиданное и странное. Герда, тихонько сидевшая в зале, вдруг очень отчетливо спрашивает:

– А может, не будем ее убивать?

– Кого? – недоумевает Борис.

– Джульетту.

Все молча уставились на синие волосы Герды. Первым возмутился Железный:

– Как не будем? В трагедии у нас что? Ромео со слугой взламывают склеп, а там уже Парис, несостоявшийся жених. У них поединок. Парис убит. Ромео смотрит на Джульетту и выпивает яд.

– Который я ему продал, – вставляет Гришка.

– Погоди, не мешай. Так вот, Ромео выпивает яд. Тут заходит Лоренцо – двери уже открыты, ничего взламывать не надо. Видит мертвых Париса и Ромео. А тут как раз Джульетта просыпается! И он ей такой – пойдем со мной, я тебя в монастырь пристрою…

Я не выдержал и подтвердил:

Иди же, дочь моя,

Твой муж лежит здесь мертвый так же, как

И граф Парис. Идем скорей, тебя

Я помещу к монахиням в обитель.

– Во-от, – продолжает Железный. – А она – нет, никуда не пойду, берет у Ромео кинжал и закалывается.

– Да, и вскрикиваю, – завершает Нина. И она вскрикнула, закрыв рот руками и сделав испуганные глаза.

– Ну? Все же известно, – говорит Борис Герде, – Шекспир нам все написал. Влюбленные умерли, а семьи помирились.

– Да, так, – не слишком уверенно начала Герда. – Но…

– Что?

– Это как-то грустно… Шекспир же не знал, что его пьесу так полюбят. И так много раз ее будут играть. И каждый раз Джульетта с Ромео будут умирать.

– И что? – спрашиваю. – Как нам быть?

– Ну зачем ей закалываться? – У Герды был низковатый тембр, чуть треснутый где-то посередине. – Нам надо ее спасти.

Снег шел уже огромными хлопьями. Происходило то, чего происходить не должно, и если бы я сам там не был, ни за что бы не поверил. Но я там был, поэтому слушайте дальше.

– Интересно. Как же мы ее спасем? – спрашивает Борис.

– А вот так.

Герда забралась на сцену и сейчас была главной.

– Она просыпается? Просыпается. И Лоренцо говорит ей скорее бежать, помните? Потому что уже подходит стража, медлить нельзя. У Шекспира Джульетта ему говорит – иди, я не пойду, и он уходит, а она закалывается. А мы сделаем так, что она уйдет с Лоренцо.

– И будет всю жизнь жить в монастыре? – спрашиваю.

– Этого мы не знаем. Может быть, в монастыре, а может, нет. Наше дело – ее спасти.

– Это хорошо, что неизвестно, что с ней будет дальше. Тайна – это хорошо, – говорю я, потому что догадался о планах Герды сразу, как только она предложила спасти Джульетту.

– И пусть в финале Монтекки и Капулетти стоят над Ромео и гадают, куда исчезла Джульетта, – радостно добавляет она и благодарно глядит на меня. Почти созерцает.

– И в этом месте – занавес, – заканчиваю я.

Вы спросите, как все отреагировали на спасение Джульетты? Все молча, то ли в восхищении, то ли в раздражении, смотрели на синеволосую синьору Капулетти, которая так странно появилась на нашей репетиции и так лихо перекроила судьбу главной героини.

– Ну а как же Уильям Шекспир? – не сдавался Борис. – У него же этого всего нет. Мы его, получается, исправляем?

И вот тут я сказал:

– Уильям Шекспир будет счастлив.

А Катя, Кормилица, которая все это время сидела в зале и молчала, добавила:

– Ромео, конечно, тоже жалко. Но спасать двоих – это, наверное, слишком, да?..

– Давайте постепенно, – задумчиво произнесла Нина. – На этот раз Джульетту. В следующий раз – Ромео.

А Пашка усмехнулся:

– Да уж, милая Джульетта. Придется мне валяться в склепе одному. Со склянкой из-под яда в руке.

– Который я тебе продал, – пробормотал Гришка и снова закрыл глаза.

Так мы спасли Джульетту и изменили финал великой трагедии Уильяма Шекспира.

И мне кажется, Уильям действительно был бы счастлив.

15 июля, какой-то день недели

Как быстро становятся художниками

Вчера Пашка стал художником. Как это произошло, сейчас расскажу. Было все так.

Он зашел к нам в прихожую, поздоровался с мамой, сказал ей про меня что-то типа: «Талантливый у вас сын». Или: «Приходите на премьеру, не узнаете Федора». Или: «Он у нас знаете как играет!»

Затем прошел на кухню. Выпил чаю из большой белой кружки. Посмотрел в окно.

– Русалка, значит, – пробормотал задумчиво, глядя на щит. – Кого-то она мне напоминает. Ну, показывай, что рисуешь. – Как будто русалка и мои рисунки были тайным образом связаны.

Мы сделали семь шагов до моей комнаты. То, что между кухней и комнатой семь шагов, я посчитал давно. Я достал свои тетради в клетку, потому что именно там, в клетчатых тетрадях, у меня хранятся комиксы.

– Это кто? – сразу спросил Пашка, открыв верхнюю тетрадь из стопки.

– Ван Гог, – отвечаю. – Он здесь не очень похож, давно рисовал.

– Ясно. – Он перевернул страницу. – А это что за старикан среди деревьев?

– Это Сэлинджер в кресле.

– А это?

– Это пока только бокал, – разъясняю я. – Потом там будут пузырьки – признак того, что налили шампанское. А потом Чехов выпьет это шампанское.

– Зачем Чехову пить шампанское?

Вопрос был логичным.

– Затем. Ты вообще знаешь, как умер Чехов?

– Нет.

– Ему стало нехорошо, вызвали врача. Врач посмотрел, понял, что дело совсем плохо, и велел дать шампанское. А Чехов сам был врач и тоже сразу все понял. Выпил шампанское, сказал: «Я умираю», лег на левый бок и умер. Но я нарисую только бокал и Чехова. Пусть останется живым.

– Да? – удивился Пашка. – Ты его спасешь? Как Герда спасла Джульетту?

Интересный поворот. Вообще, я об этом не