Мои друзья - Мирча Сынтимбряну Страница 10

— Ха, ха! Я тебя обманул.

— Санду, выпусти меня! Санду, милый, отвори дверь.

— Где коньки? Скажи, где коньки, и я тебя выпущу.

— Господи, да сделай же ты письменные! Что скажет мама?

— Где коньки? Сейчас я хочу кататься. Где они?

Через пять минут бабушка сдалась:

— Поищи под печкой.

В одну минуту Санду нашел коньки, открыл кладовку и сбежал. Вернулся он к вечеру. За ужином мама опять была недовольна, опять стала браниться. Санду не стерпел и вскочил из-за стола.

— Не буду больше есть.

Вечером, лежа в кровати, он ждал бабушку. Что-то она принесет ему сегодня? Он три часа катался на коньках и теперь с удовольствием думал и о котлетах и о горячих лепешках — казалось, слышал их запах. С нетерпением прислушивался к скрипу половиц в доме и незаметно для себя заснул. Утром он отказался от завтрака и ушел в школу голодный. Он был уверен, что бабушка положила в ранец хотя бы сдобу с маслом. Но, к его удивлению, кроме учебников и тетрадей, в ранце ничего не было. Что же, повоюем и с бабушкой. Он не притронулся к еде и за обедом. От голода у него свело челюсти, к горлу подступала тошнота. А румяное жаркое стыло в тарелке…

После обеда Санду нашел на кухне луковичную кожуру и сжевал ее. Вечером он снова ничего не ел, хотя от голода готов был жевать перья из подушки.

Ночью он встал и на цыпочках прокрался на кухню. Там он нашел две луковицы и проглотил их с такой быстротой, что сам сначала не понял, куда они исчезли.

Утром Санду украдкой съел еще одну луковицу и ушел в школу. К обеду его пошатывало, в ушах стоял нестерпимый звон. Однако во время обеда он сидел, надувшись, в стороне на диване. Сначала ели суп. Потом принесли жаркое. У Санду комок подкатился к горлу, ноги дрожали, но он не сдавался.

Нет, нет… Лучше умереть!

Но тут мама принесла третье блюдо. Проходя мимо него, она спросила:

— Будешь есть токану?

Санду чувствовал, что теряет сознание. Он встал и направился к столу.

— Буду есть… все буду есть… только не токану[6]… только не токану с луком!

Демосфен

Почему пятиклассники прозвали Тодерицэ Демосфеном? Что общего между бледным, тихим, кротким, как девчонка, Тодерицэ и блестящим оратором из Афин, который две тысячи триста лет тому назад горячими речами заклинал народ не склонять голову и бороться до последней капли крови против унизительной тирании македонцев? Недаром в учебнике истории Демосфен изображен высоким, статным, с суровым лицом, длинной бородой и руками, вытянутыми вперед, к народу.

Но, хотя сходство найти невозможно, связь между Тодерицэ и Демосфеном оказалась несомненной.

Это случилось несколько месяцев тому назад на уроке истории. Учитель, как всегда увлекаясь, рассказывал о борьбе афинян против Македонии. Он говорил о хитрых планах Филиппа Македонского, обещавшего счастье и золотой венец афинянам. Великий оратор Демосфен предупреждал народное собрание о том, что не все то золото, что блестит. Золотой венец, обещанный Филиппом, не что иное, как железное ярмо, которое Филипп готовится надеть на шею афинян.

Афиняне, слушая громовой голос оратора, его страстные призывы к борьбе, не подозревали, какой тернистый путь он прошел. Ведь Демосфен, когда был маленьким мальчиком, заикался. Тоненький его голосок дрожал, движения были неловки и бессмысленны, как у куклы, которую дергают за веревочку. Но Демосфен решил стать оратором. Для того чтобы голос окреп, он ходил по берегу моря и, стараясь перекричать шум волн, которые разбивались о дикие скалы, читал стихи, тысячи стихов.

Чтобы укрепить мышцу языка и избавиться от заикания, он часами говорил, держа камешки во рту. А чтобы избавиться от лишней жестикуляции, он втыкал в песок вокруг себя острые мечи, которые не давали ему размахивать руками. В те далекие времена мужчины носили длинные волосы, и тех, кто появлялся остриженным, высмеивали, на них показывали пальцами. Поэтому, не желая тратить напрасно время на городские удовольствия и развлечения, Демосфен стал наголо брить голову и тем самым обрек себя на уединение.

Демосфен победил все трудности и стал великим оратором. Он любил родину и служил ей своим искусством.

Учитель помолчал и затем сказал обычным, будничным голосом:

— Откройте учебник. Запишите задание на дом.

Послышался дружный шелест страниц, словно ветерок прошел по классу. Но Тодерицэ не шелохнулся. «Какой чудесный предмет история!.. Как интересно рассказывал учитель! А к чему теперь учебник?.. — подумал Тодерицэ. — Я отлично все запомнил. Мог бы повторить все, слово в слово».

После уроков Тодерицэ зашел к Янку. Он лежал больной. Надо рассказать, как прошел день в школе, показать, что задано.

— По арифметике делимость чисел, по румынскому языку склонение имен существительных, — говорил Тодерицэ, — а по истории совсем легкий урок… об одном Темосленесе, то есть нет… Тенеслемосе… в общем, об ораторе, который был заикой… кричал на берегу моря с камешками во рту… вокруг себя он ставил мечи… Жаль, что на уроке тебя не было. Чудесный урок!

И Тодерицэ еще долго рассказывал о Темосленесе или Тенеслемосе… ораторе с таким трудным именем.

О замечательном ораторе Тодерицэ снова вспомнил в конце недели, когда посмотрел расписание уроков. Быстро выполнив письменные задания по арифметике и румынскому языку, он сел у окна и стал считать проходившие по улице трамваи.

— Вам ничего не задали? — спросила бабушка.

— А я уже все сделал, — весело ответил Тодерицэ. — По истории легкий урок и учить нечего. Я хорошо его помню. Рассказать? Давным-давно в Греции жил один заика. Его звали Семиленос. Вдруг поссорился он с одним соседом; сосед этот хотел надеть на него железное ярмо. Чтобы хорошо говорить, он брал камешки в рот и брил голову.

— Почему, чтобы хорошо говорить, надо брить голову? — удивилась бабушка.

— Надо… Так написано в учебнике.

— Ну, раз написано, значит, так и было. Я не жила в то время…

Вечером братишка Рикэ просил Тодерицэ:

— Расскажи сказку… Бабушка сказала, что ты знаешь сказку.

Тодерицэ долго не соглашался, но наконец уступил.

— Жил-был давным-давно человек… Его звали… Томи… Тимосене… Он не мог говорить, был немым. Впрочем, не совсем немым… Он только заикался… Много дней он гулял по пляжу, брил себе голову и исколол себя мечами. Потом он начал хорошо говорить…

— А что дальше? — спросил Рикэ.

— Это все.

— Как все? В детском саду рассказывают интересней.

Тодерицэ