Волшебное окно - Александр Ефимович Власов Страница 37

Медведя нельзя научить выполнять ряд последовательных действий. Возьмем, к примеру, такой эпизод. Мишутка лежит на кровати. Вдруг раздается звонок. Мишутка вскакивает, подходит к двери, получает телеграмму, читает ее и начинает кувыркаться от радости.

Если бы эту сцену выполнял актер, оператор имел бы возможность снять ее единым куском, не останавливая аппарата. А с медведем пришлось повозиться. Сцену раздробили на несколько коротких кадров.

Звери чаше всего работают на вкусовом рефлексе. Чтобы Мишутка спокойно лежал на кровати, его подкармливали лакомствами. И он усвоил простую истину: стоит ему чуточку полежать, как дрессировщик дает ему кусок сахару… Медведь послушно укладывался в кровать, и оператор заснял этот кадр.

Дальше следовал эпизод со звонком, по которому Мишутка должен вскочить и подойти к двери. Чтобы медведь выполнил это действие, дрессировщик снова прибегнул к вкусовому рефлексу. Но сначала требовалось «потушить» первый рефлекс, потому что, почуяв сахар, Мишутка заваливался на кровать. Терпение и время — вот главное в этой работе.

Известно, что у медведей существуют свои «правила хорошего тона». Они «считают» зазорным мирно жить «в коллективе». Не было случая, чтобы пять медведей собрались вместе и не разодрались. Попробуйте в таких условиях снять медвежью «массовку». И все-таки с помощью Филатова и его ассистентов несколько «массовых» сцен было снято. Не обошлось и без забавных случаев.

Шла групповая съемка в Адлере. Неожиданно звери вышли из повиновения и затеяли шумную потасовку. Получив увесистую оплеуху, Мишутка бросился наутек со съемочной площадки. Пока его искали по городу, он напугал многих адлеровских курортников.

Ни один из «здравомыслящих» медведей не пойдет следом за более сильным собратом. И к этому медвежьему правилу пришлось приспосабливаться кинематографистам. Сцена мотогонок строилась именно так: впереди ехал самый слабый зверь, за ним — посильнее, а замыкал гонки самый большой и сильный медведь.

Медвежьи гонки („Мишель и Мишутка“).

В этом эпизоде, кроме большого мастерства дрессировки, потребовалось искусство комбинированных съемок. Напомним концовку сцены. Мишель на полном ходу врезается в дерево. Оно падает, и все остальные медведи натыкаются на ствол. На экране — медвежья «куча мала». Снимались эти кадры способом блуждающей маски.

Перед инфраэкраном поместили на незаметных подставках обычный мотоцикл. Сделано это было с таким расчетом, чтобы колеса могли вращаться, а мотоцикл оставался в неподвижном положении. Затем усадили на мотоцикл медведя, направили на него воздушную струю ветродуя. Искусственный ветер зализал медвежью шерсть к спине. Завертелись колеса. Оператор, зарядив аппаратдвумя лентами, снял кадр.

Вторая съемка происходила в другом месте. Здесь оператор уже в самом деле мчался с аппаратом на дерево и с движения снял его. Так как оба изображения совмещались на одной ленте, на экране получилось полное впечатление, будто медведь наехал на дерево.

Потом следует короткий кадр. Мы видим, как переднее колесо мотоцикла ударяется о ствол. Для этого кинокамеру с близкого расстояния нацеливали на нижнюю часть дерева. Один из ассистентов подкатывал надутую шину, и она ударялась о ствол.

Следующий кадр: дерево падает, перегораживая дорогу. Вы уже догадались — дерево было декоративное, поэтому оно могло упасть в любую секунду по желанию оператора.

Снова кадр — медведи наезжают на ствол, и на дороге образуется «пробка». С этой сценой дело обстояло сложнее. Инстинкт подсказывал медведям, что натыкаться на упавшее дерево опасно, и они, не слушая приказов дрессировщика, в последнее мгновение сворачивали в сторону. Тогда Филатов пошел на хитрость: он надвинул медведям шапки на глаза. Не видя опасности, косолапые мишки прекрасно исполнили эпизод.

В фильме «Мишель и Мишутка», как, впрочем, и во всех картинах, в которых участвуют хищные животные, большая нагрузка ложилась на дрессировщика. От его умения зависело очень многое.

Валентин Филатов оказался прекрасным помощником кинематографистов. Он с детства привык к цирковой арене, знал повадки и привычки многих животных. Ему приходилось работать с собаками и попугаями, с енотами и лошадьми, со львами и, наконец, с медведями, которые стали самыми любимыми «учениками» дрессировщика.

Почему Филатов остановился именно на медведях? Он объясняет это так:

— Изучая нравы и повадки зверей, я пришел к выводу, что дрессировщики далеко не полностью используют возможности медведей — этих сильных и очень сообразительных животных. Вы бы знали, как медведь «хозяйничает» на пасеке! К каждому улью он прикладывает ухо — слушает, где громче жужжание. Ага! Здесь больше пчел — значит, больше меду. Медведь обхватывает лапами этот улей и, если есть поблизости река, обязательно тащит его к воде, чтобы потопить рой. Делает он это с толком, без торопливости — к чему спешка, если мед уже все равно твой! Вообще при добывании пищи медведь проявляет немалое усердие и терпение: часами может сидеть у реки, подкарауливая рыбу, лазает по деревьям с ловкостью обезьяны.

Эти наблюдения и заставили меня целиком переключиться на дрессировку медведей. Работать приходилось много. Иной раз на подготовку одного аттракциона уходило три — четыре года. На ввод в аттракцион нового участника требуется около двух лет; причем, «общаться» с медведями необходимо ежедневно. И все же медведь никогда не становится ручным. Это хитрый и коварный хищник. Нападает он исподтишка. Норовит схватить сзади за ноги или наваливается на плечи…

Вот какие «артисты» снимались в фильме «Мишель и Мишутка».

В кинокартине «Полосатый рейс» звери «играли» самих себя. Но тигры и львы опаснее медведей, и потому вся съемочная группа работала в еще более сложной обстановке.

Повинуясь вкусовому рефлексу, медведи охотно позволяли делать дубли. Тигры не терпят повторов. Их не заставишь вторично «разыграть» даже самый крохотный эпизодик. Нельзя рассчитывать на то, что и в первый раз они поведут себя так, как нужно. Отсюда возникает сразу две задачи: как все-таки получить дубли, без которых невозможно смонтировать картину, и где найти актеров, которые смогли бы работать с тиграми и обладали бы достаточным мужеством и находчивостью, чтобы на ходу менять и реплики, и действия — в зависимости от «игры» зверей. Когда звери свыклись с обстановкой, студия зафрахтовала на два месяца подготовленный к списанию на слом пароход «Матрос Железняк». На этом суденышке и готовились к съемкам тигры, лев Васька и шимпанзе Пират. Зверей учили ходить по тропам, знакомили их с корабельными запахами и звуками, с качкой и плеском воды, с осветительными приборами и кинокамерой.

Но разве все предусмотришь? Уже в самом начале произошло непредвиденное. Пользуясь тем, что «Матрос Железняк» стоял на Неве, группа решила