Волшебное окно - Александр Ефимович Власов Страница 18

Снимался фильм «Чертово колесо». Впервые в истории кинематографа оператор вывел съемочную группу на ночную натуру. Раньше на улице ночью никто не снимал.

Перед камерой — большая массовка в Народном доме. Темно. Освещения явно не хватало. Глубина терялась. Все казалось плоским, как на листе темного картона. И вдруг кто-то из участников массовки закурил. Струйка дыма попала в луч света…

Скажете — случайность? Нет! Москвин искал. Только потому он и заметил, что эта струйка создает ощущение глубины, перспективы. Команда — и на этот раз задымила вся массовка. Некоторое время Москвин «колдовал» над светом, а когда вновь прильнул глазом к кинокамере — увидел, что цель достигнута: глубина создана.

В следующей своей работе — в «Новом Вавилоне» — Москвин уже уверенно использовал дымку и вдобавок применил особую оптику. В результате экран стал еще более глубоким.

Москвин не признавал «служебных», поставленных на всякий случай осветительных приборов. В отношении света он придерживался формулы: «Достаточно и необходимо». Если трех приборов достаточно, если в четвертом нет необходимости, то Москвин никогда его и не ставил.

Но три осветительных прибора не стали для Москвина стандартом. Он постоянно искал и пробовал все новые и новые варианты. Были случаи, когда короткую портретную съемку Андрей Николаевич оснащал восемью — девятью приборами. К такой сложной схеме освещения он прибегал тогда, когда требовалось за короткий промежуток времени — на пяти-шести метрах пленки — передать острые переживания героя.

Есть такие, мгновенно изменяющиеся, портреты в «Оводе». Стоит Овод. Мы видим его и понимаем внутреннее состояние так отчетливо, будто в нас самих воплощены его мысли и чувства. Но вот он повернул голову — по-иному лег свет, и новые страсти обуревают героя. Полшага вперед — поток нижнего света бьет ему в лицо, и от прежней световой и психологической характеристики портрета не остается и следа. Перед нами другой человек, душевный мир которого резко изменился под натиском новых ощущений и раздумий.

Расскажем еще о нескольких эпизодах, освещающих трудную, а порой и опасную работу оператора.

Операторские будни

Несколько лет назад на экранах шла картина «Укротительница тигров». Сколько терпения и выдумки потребовалось от оператора А. Дудко, чтобы снять многие кадры этого фильма!

Вспомните забавную сцену: тигр в кабинете директора. Зверь прислушивается к телефонному звонку, прыгает на кожаный диван. Прежде чем выпустить своего питомца перед камерой, укротитель Б. Эдер долго занимался с тигром, репетируя сцену. Он научил его прыгать по команде на диван, прислушиваться к телефонному звонку.

Наступил день съемок. Дудко подготовил киноаппарат, поймал в фокусе необычного «артиста». Тигр, как и положено по сценарию, прыгнул на диван. Но все дальнейшее произошло совсем не по плану. Под тяжестью зверя в диване печально взвизгнула пружина. Тигр забыл отрепетированную сцену, с любопытством хватанул лапой по дивану и разодрал кожаную обивку. Освобожденная пружина больно ударила зверя по носу. Тигр рассвирепел и «разобрал» диван на составные части. Тут уж было не до съемок. Они возобновились только через несколько недель, когда капризный «артист» перестал чувствовать ненависть к обидчику-дивану и к оператору с кинокамерой, который присутствовал в момент вероломного удара пружины.

Работа с крупными зверями всегда чревата большими опасностями. В том же фильме «Укротительница тигров» есть ничем не примечательный кадр: укротительница смотрит с экрана в зал, а за ее спиной резвятся тигры. Никто не поверит, если сказать, что съемки этого кадра были, пожалуй, самыми трудными и чуть не закончились несчастьем.

Стоять спиной к тиграм очень опасно, — звери могут наброситься на человека. Чтобы обезопасить съемку, Дудко предложил снимать тигров через стекло. Внутри вольера установили поперечную решетку с воротами. Вместо створок навесили большое зеркальное стекло. Тигров впустили в одну часть вольера. Артистка и съемочная группа находились в другой части. Их отделяло от зверей только стекло. Но оно было значительной толщины и, казалось, гарантировало от всяких неприятностей.

Начались съемки. Они шли почти без задержек. Только раз один из тигров лизнул холодную поверхность стекла, оставив широкий след. Пришлось ждать, пока помощники Эдера сотрут пятно, потому что даже такой сравнительно небольшой огрех нарушал иллюзию. Зрители, увидев пятно, висящее в воздухе между артисткой и тиграми, могли бы догадаться о стекле. В другой раз съемки приостановились из-за того, что на стекле образовались блики от лучей осветительных приборов. Изменили угол — и блики пропали. Съемка закончилась. Кинематографисты и артисты вышли из вольера.

А минутой позже огромный тигр разбежался и прыгнул в… стекло! Хрупкая преграда разлетелась вдребезги, и зверь очутился на том месте, где стояла во время съемок артистка.

— Больше со стеклами я дела не имею! — категорически заявил Дудко.

Мы ему не поверили: чего не сделает оператор, когда нужно «достать» для фильма интересный кадр!

Однажды снимали панораму цирка. Режиссерское задание было предельно лаконично — создать атмосферу, царящую перед выходом зверей на арену. Дудко разработал для себя внутренний сценарий. «Действующими лицами» был он сам, его помощники, подсобные рабочие, кинокамера и операторский кран. Аппарат укрепили на конце стрелы крана. Там же уселся Дудко. И начались поиски деталей, рисующих атмосферу цирка.

Кран перемещался. Объектив проплыл по первым рядам зрителей. Участники массовки в это время приняли выжидательные, чуть нетерпеливые позы. Чего же они ожидали? Аппарат, сделав круг, нацелился на пустую клетку в центре арены. Ага! Зрители ждут выхода зверей. Но где же тигры? Операторский кран опускает камеру почти к самой земле. Объектив «заглядывает» в туннель, образованный железными решетками. Зверей еще не видно. Дудко второй раз направляет аппарат на зрителей — теперь уже на верхние ряды, заполненные не участниками массовки (это обошлось бы очень дорого — ведь каждому присутствующему на съемке надо платить), а фанерными макетами. Прутья решеток помогают замаскировать подмену.

Но вот и звери! Они проходят мимо аппарата. И, наконец, заключительная точка панорамы — появляется укротительница.

Так единым плавным полетом на кране, одним кинематографическим росчерком оператор нарисовал картину цирка, увиденную с разных точек зрения. Зритель фильма благодаря панорамной съемке получил возможность охватить взглядом и посетителей цирка, и зверей, и укротительницу — и все это в какую-то коротенькую минуту.

— Но самым трудным, пожалуй, был случай, когда мы убегали от весны! — говорит Дудко, вспоминая случаи операторских будней. — Снимали «Два капитана». У Каверина в этом романе есть прекрасное описание северных пейзажей. Прочитал я их и понял: грешно идти