Пятьдесят на пятьдесят - Кавана Стив Страница 69

– Профессор, прежде чем мы продолжим, я дам вам возможность отказаться от своих показаний перед присяжными. Я хочу, чтобы вы объяснили жюри, что преувеличили значение результатов своей экспертизы, а ваши выводы и анализ в корне ошибочны. Даю вам на это десять секунд.

Глава 41

Я мысленно сосчитал до десяти. Не отрывая взгляда от Шандлера, который тоже не сводил с меня глаз.

Он уже совершил большую ошибку, решив потягаться со мной. Теперь присяжные не имели для Шандлера абсолютно никакого значения. Больше не будет зрительного контакта с присяжными, тщательных объяснений, кивков и плавных жестов. Его внимание было приковано исключительно ко мне. Как мне и требовалось. Так его будет легче вывести из себя, когда язык у него будет работать быстрей, чем мозги.

– Из-за недостоверных показаний экспертов, занимающихся анализом волосяных волокон, было отменено огромное количество обвинительных приговоров, не так ли, профессор?

– Я не в курсе. Ни одно из моих дел не было оспорено, господин советник.

– До тех пор, пока нынешняя администрация не прекратила это расследование, в процессе пересмотра находилось без малого три тысячи обвинительных приговоров, вынесенных на основании показаний экспертов ФБР по волосяным волокнам. И в девяноста процентах из почти двух тысяч тех дел, которые все-таки удалось на тот момент пересмотреть, результаты подобной экспертизы и свидетельские показания экспертов были признаны недостоверными[38]. Согласны ли вы с тем, что анализ волосяных волокон уже сам по себе в корне недостоверен?

– Нет. Как я уже сказал, ни одно из моих дел не было успешно обжаловано.

– Как раз специалисты ФБР в этой области и обеспечили ваше первоначальное обучение, не так ли?

Шандлер поерзал в своем кресле, подался вперед и сказал:

– Да, именно что первоначальное. И я еще раз готов повторить: я отвечаю за каждый проведенный мною тест и его результаты. Ни один из них не был до сих пор успешно оспорен.

– Просто чтобы внести ясность: вы хотите сказать, что отвечаете абсолютно за все заключения по анализу волос, которые вы когда-либо высказывали?

На сей раз он повернулся к присяжным:

– Да. Я отвечаю за каждое из них.

– А вы знакомы с концепцией предвзятости подтверждения?

– Да, я знаком с этой концепцией. И никогда не придерживаюсь предвзятого подхода.

– Просто чтобы присяжные понимали: предвзятость подтверждения возникает, когда эксперту дается совсем небольшое количество образцов для сравнения – скажем, два или три. Вы ищете в них какие-то сходные черты, не так ли?

– И различия.

– Никакой базы данных по волосяным волокнам не существует, так ведь?

– Совершенно верно.

– Так что когда вас спрашивают, принадлежит ли какой-то волос подозреваемому, вы сравниваете его только с одним контрольным образцом, а не с образцами волос всей человеческой популяции?

– Верно. Но если совпадения не просматривается, я так и говорю. А когда все характерные особенности полностью совпадают, я только рад подтвердить это.

Я не стал спешить. Позволил Шандлеру слегка обрести уверенность. Я хотел, чтобы он думал, будто отвоевывает утраченные было позиции.

– Возможно ли такое, чтобы в ходе анализа волосяных волокон обнаружилось, что два волоса с кожи головы одного и того же человека не имеют одинаковых морфологических характеристик?

– Возможно. Хотя и крайне маловероятно.

– Но все-таки возможно. В таком случае, изучив эти волосы под микроскопом, можно ли подумать, что они принадлежат двум разным людям? То есть вы не можете с полной уверенностью утверждать, что два этих волоса принадлежат одному и тому же человеку?

– Как я уже сказал, это большая редкость, но такое не исключается.

Я повернулся к судье:

– Ваша честь, я хотел бы приобщить к делу со стороны защиты заключение эксперта по волосяным волокнам, содержащееся в этих конвертах. Вас не затруднит передать один из них свидетелю?

Драйер сразу же вылез с возражением, резко обратившись к судье, пока его помощник вскрывал полученный от меня конверт:

– Ваша честь, если защита получила заключение собственного свидетеля-эксперта, то мы должны были получить его заранее, чтобы у нашего свидетеля-эксперта было время изучить его. Это ловушка!

– Мистер Флинн! Я очень серьезно отношусь к этому возражению. Кто ваш эксперт по волосяным волокнам?

– Его фамилия Шандлер, – безмятежно ответствовал я.

В зале суда воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом вскрываемых конвертов. Я нарушил ее, чтобы изложить свою точку зрения, прежде чем Драйер успел опомниться:

– Я не устраиваю ловушку этому свидетелю, поскольку отчет в конверте был подготовлен и написан этим самым свидетелем. Его собственный отчет не может явиться для него неожиданностью и застать его врасплох. Выводы, содержащиеся в этом отчете, не имеют никакого отношения к экспертизе, проведенной им для стороны обвинения, – это совершенно отдельный вопрос, который касается достоверности результатов подобной экспертизы как таковой.

Судья Стоун просмотрел отчет, то же самое сделали окружной прокурор и Шандлер.

– Я разрешаю продолжить эту линию допроса. Я не могу исключить отчет свидетеля окружного прокурора, хотя и считаю его неуместным, – наконец объявил Стоун. – Разрешаю свидетелю и присяжным ознакомиться с этим отчетом. Он коротенький, всего две страницы.

В одном из конвертов были копии и для членов жюри. Их быстро раздали, и присяжные приступили к чтению. И как только дочитали до конца, я увидел на их лицах откровенное замешательство.

– Профессор Шандлер, в этом отчете, подготовленном по заказу «Детективного бюро Харпер», вы приводите результаты исследования двух образцов волосяных волокон. Образцов, помеченных как «Ф-1» и «К-Д», верно?

Шандлеру потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Он нервно заозирался по сторонам, как будто и впрямь в любой момент мог угодить в какую-то ловушку.

– Да, это я проводил данный анализ.

– И вы пришли к выводу, что эти образцы с большой степенью вероятности принадлежат одному и тому же источнику?

– Да.

– И ваши сегодняшние показания заключаются в том, что волос, обнаруженный в одной из ран жертвы, с большой степенью вероятности принадлежит моей клиентке?

– Да.

– И чуть раньше вы заявили присяжным, что полностью отвечаете за точность всех ваших отчетов?

– Да.

Подхватив телефон, я нажал на «Отправить».

– Отчет, который вы подготовили для «Детективного бюро Харпер» всего шесть недель назад, подтверждает вероятное совпадение образцов «Ф-1» и «К-Д». Могу сказать вам, что образец волос «Ф-1» был взят у меня. Это мой волос. Это меняет ваше мнение?

– Нет, нисколько. Таким образом, образец «К-Д» должен быть тоже от вас, – сказал он.

– Вообще-то нет. Вот этот «К-Д».

Я отступил назад, указывая на задние двери, и в зал торжественно вступил Гарри. Упершись руками в подлокотники, Шандлер приподнялся в кресле, чтобы лучше видеть происходящее поверх голов собравшейся в зале публики. Увидев Гарри, он сразу же опустился обратно с самодовольной улыбкой на лице.

– Это совершенно исключено. При всем уважении, микроскопический анализ показал бы четкое различие между волосом представителя европеоидной расы и волосом афроамериканца, причем по многим параметрам. Образец «К-Д» явно не мог быть получен у этого джентльмена, – сказал он, указывая на Гарри.

Добравшись до конца прохода, Гарри встал в процессуальной зоне зала, на полном виду у свидетеля, судьи и присяжных. И, услышав эти слова Шандлера, не смог сдержать улыбки.

– Вы правы, профессор Шандлер, – согласился я. – Образец «К-Д» получен не у мистера Форда. А вот у него.

Шандлер только разинул рот, когда я указал на Кларенса Дэрроу, который, сидя рядышком со своим хозяином, вылизал себе ляжки своим длинным языком, после чего посмотрел на Шандлера и отрывисто тявкнул.