21 день - Анн-Кристин Гелдер Страница 54

Я не где-то в глуши, и уж лучше бы была там.

Смерть застала Луизу в полночь…

Метрах в пятидесяти передо мной три ступеньки, ведущие к мосту.

Туда, где мои кошмары закончатся.

Продолжаю идти, затем снова останавливаюсь и смотрю на кривые буквы граффити. Глянцево-черной краской поверх хорошо знакомой мне фразы напылены два слова:

НУЛЕВОЙ ДЕНЬ.

Мост — прямо передо мной.

Мой преследователь — позади.

Как тогда, с Астрид. Как в истории, которую я прочла несколько часов назад.

Смерть застала Луизу в полночь.

Когда я понимаю, что моя многообещающая попытка побега не более чем фарс, ноги угрожают подвести. Еще одно маленькое шоу от безумца Фила, чтобы приукрасить последнюю историю, сделать ее еще более реалистичной. С самого начала он играл со мной в кошки-мышки, и я ничего не могла с этим поделать, потому что всегда слишком поздно понимала, что вообще происходит. Теперь он подстроил все так, что я ненадолго ускользнула от него и вышла к проклятому мосту, пусть и с другой стороны. Все по плану. А я, наивная, решила, что могу его перехитрить.

Вздыхаю, преодолевая панику, спустившуюся до самых кишок.

Ну, и что теперь?

У меня выбора. Ничего не остается, кроме как скатиться по насыпи, как сделала Астрид, или пересечь этот чертов мост. Боюсь, Фил готов к любому исходу.

Я все еще неподвижно стою на грунтовой дороге, глядя на граффити. Почему он медлит? Догнать меня ему ничего не стоит.

Ответы на ворох вопросов не имеют значения. Важно принять решение. Сейчас.

В нескольких метрах передо мной три ступеньки ведут на мост через железнодорожные пути. Я ни за что не пойду туда, потому что сценарий слишком очевиден: это ловушка. Поворачиваю налево в кусты. Шипы и ветки цепляются за мои джинсы, словно пытаясь удержать. Я с силой прорываюсь, еще больше царапая руки и неприкрытые участки тела. Шатаюсь, пытаясь удержать равновесие. Я слишком неуклюжа, да еще эта дурацкая цепь мешает… Глухой гул двигателя по-прежнему съедает все остальные звуки вокруг, яркий свет фар ослепляет, стоит оглянуться через плечо. Каждую секунду я ожидаю, что меня схватят за одежду или за волосы и потянут назад.

Не знаю, где я сбилась… Чувствую под ногами гравий и понимаю, что передо мной почти шестиметровый обрыв.

Что-то во мне выходит из строя. Я опускаюсь на колени и зарываюсь руками в острые камни.

Ничего уже не чувствует. Такая же омертвевшая, как серый камень, на который брызжет алая кровь.

Я настолько захвачена происходящим, что почти не обращаю внимания на новый звук — заливистый, громкий. С большим запозданием мой мозг классифицирует его: звонит мобильник. Телефон, который я подобрала у фургона и убрала в карман. И это мой телефон. Как Фил мог быть таким неосторожным и уронить его? Почему он оставил его включенным? Сигнал-то можно отследить! Он стал неосторожным из-за того, что до чертиков уверен в себе?

Дрожащей рукой достаю телефон и вздыхаю с облегчением.

Бекки…

Я снова оборачиваюсь, чтобы избежать неприятных сюрпризов, и тут звонок обрывается.

Смотрю на дисплей и заостряю внимание на отметке зарядки аккумулятора. Почти полный. Это сколько же времени я провела в фургоне? Часов пять — семь, если не больше? Или телефон был выключен и только недавно снова включен? Но зачем?

Пригибаюсь в нерешительности. Мог ли Фил расслышать трель звонка, находясь в машине? Вдруг он набросится на меня в ближайшие несколько секунд?

Но нет, вроде бы все спокойно. Фил не бежит ко мне от машины. Я могу успеть…

Только я собралась набрать номер, пришел повторный вызов, и я сразу отвечаю:

— Бекки!

— Лу! — На контрасте с моим боязливым шепотом голос Бекки звучит оглушающе громко. — Черт, ты где? Я пыталась связаться с тобой с утра. Почему твой телефон был выключен?

Итак, я была права в своем предположении — телефон включили как раз перед тем, как я сбежала из фургона. Но почему? Черт побери, почему?

— Я у моста Ауссидлерёф, — тихо говорю я, вглядываясь в окружающую темноту, готовая броситься вниз по крутому склону, как сделала когда-то Астрид. Все лучше, чем снова оказаться во власти злобного психа.

— Слава богу! — Бекки выдыхает с таким облегчением, что мне становится легче.

— Чему ты радуешься? — недоумевающе спрашиваю я.

— Тому, — отвечает она с удивительной легкостью, — что я уже подхожу к мосту.

Мне начинает казаться, что слышу машину Бекки, хотя ее и заглушает рев двигателя Фила. Слабый отзвук, но такой обнадеживающий.

Но это невозможно… Бекки не может быть здесь. Это абсолютно невозможно.

— Откуда ты знаешь?

Я замолкаю, предпочитая отдаться надежде. Уж если Бекки действительно близко, у меня есть минимальный шанс избежать катастрофы, которая только что казалась неотвратимой на все сто процентов.

— Я почти там. Уже на том месте, где мы припарковались в прошлый четверг. Где ты именно?

— Иди через мост, — говорю я, вскакиваю на ноги и оборачиваюсь.

На одно ужасное мгновение я теряю равновесие, но в последний момент хватаюсь за куст на краю насыпи. Шипы впиваются в ладонь, и я вскрикиваю от боли.

— Подойди к моей стороне моста, — говорит мне Бекки. — Я буду ждать тебя здесь, не бросай трубку.

— Хорошо, — хрипло отвечаю я и иду к мосту.

— Когда я узнала Кевина и ты запаниковала, я все поняла, — говорит Бекки тем временем. — Должно быть, он проскользнул в твою жизнь точно так же, как и в нашу с Ником. Я пыталась связаться с тобой позже, но твой телефон был выключен. Я чуть с ума не сошла от беспокойства…

На мгновение в голове промелькнула мысль, что тут что-то не сходится. Телефон определенно был включен во время моего броска через лес, я же смогла позвонить в полицию. Но следующие слова Бекки отвлекают меня.

— Почти полночь, Лу. Затем начинается нулевой день. Твой последний день, — говорит она, как будто это само собой разумеющееся, и, хотя я тоже это понимаю, тошнота внезапно усиливается. Зачем наступать на такие мозоли? — Ник в то время был убежден, что мост играет ключевую роль, — продолжает она. — Где же еще должен был состояться финал, как не в том же месте, где закончилась трагедия пятнадцать лет назад?

Ну да, где же еще?

Я стою на грунтовой дороге, которая все еще залита ярким светом фар.

У меня нет выбора, кроме как вернуться