Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 43

тут не было ничего. Так кого она должна стесняться во сне? Это была просто эротическая греза, которая приходит ко всем, особенно когда физической любви не было продолжительное время. А двое ее близких друзей никак не могли поделить ее, и сама она боялась обидеть кого-то из них выбором. Предпочтешь одного – разобьешь сердце другому. А нравились ей оба. В своих эротических фантазиях она готова была предложить им любовь втроем. Об этом мечтают все девушки, были бы объекты любви достойные, просто не сознаются. И ее друзья, наверное, согласились бы, но все трое стеснялись сделать хоть какой-то решительный шаг. И потому все спали в разных номерах. Вернее, ее ребята спали в двухместном мужском, а она в своем. Вот к чему приводит стеснение! И нелепые путешествия втроем. А потом однажды ночью во сне к тебе придет такой вот юноша, как этот, что сейчас смотрел на нее, скинет одежду и возляжет рядом. Алена вспыхнула от своих мыслей. «С ночным гостем я не изменю никому, – решила она. – Буду делать то, что хочу».

«Я могу потрогать тебя?» – спросила она.

«Конечно, для этого я здесь», – ответил незнакомец.

И вот уже она осторожно провела рукой по его крепкому плечу и груди, по животу…

«А поцеловать? Можно тебя поцеловать?»

«Ты можешь делать все что хочешь», – сказал он.

Она потянулась и поцеловала его в губы – и он ответил ей, и это был самый упоительный поцелуй в ее жизни. От такого поцелуя закипает все естество! И вот уже она, набравшись смелости, изласкав, изучив его плечи, грудь и живот, ягодицы и бедра, запустила руку вниз живота и, улыбаясь незнакомцу, глядя глаза в глаза, стала нежно гладить его. Алена понимала, что делает все правильно, ведь рот юноши приоткрылся, он стал дышать прерывисто, в глазах появилась муть. Да и сама она уже была готова принять его…

Как же беззаботно это делать во сне! Никто ни в чем тебя не попрекнет, кроме твоего стыда, но сейчас его просто нет, никто не скажет, что это слишком. И самое главное – никакой ответственности! Только удовольствие! Причем любого накала, какой ты пожелаешь сам. Ах, сны! Делай в них что хочешь! Впивайся в объект вожделения губами, языком, делай что придумаешь, и все будет правильно. Как хочется и как надо обоим. А не как в жизни, когда всегда чего-то не хватает. Они уже обнимались и ласкали друг друга, и это было только начало. Ох уж эта реальность – жить во сне, жить в иллюзии, вот она, мечта человечества! И как часто люди убивают себя, чтобы избавиться от невыносимых мучений, оков, цепей, вериг – всего того, что делает тебя несчастным рабом. А кто-то еще и надеется: а вдруг со смертью продолжится сон?..

«Все хорошо?» – спросила она.

«Ты и сама знаешь это», – хрипло от желания ответил он.

«Тогда ложись на меня», – прошептала она.

И прекрасный юноша, поднявшись на руках, лег на нее, уже готовую и раскинувшуюся для того, чтобы принять его. «Как же реален мой сон! – вцепившись в его плечи, думала Алена. – Я все чувствую так, как будто это правда, и я не сплю, а все переживаю наяву». Но тем и ценнее и прекраснее именно такие сны, они становятся удивительным подарком спящим и жаждущим получить все. А он, обжигая ее все сильнее, и сам становился огнем, и вот уже она царапала ему спину, а потом и ягодицы, и захлебывалась удовольствием, и кричала, а потом они оба, измотавшись по кровати, обмякли и слились в самых простых и безыскусных любовных объятиях и просто наслаждались этими долгими минутами…

Но сон не проходил, вот в чем все было дело. А должен был, должен…

«Ты все еще здесь?» – держа его в объятиях, спросила Алена.

«Ты же видишь, что я здесь, – ответил он. – Не хочу уходить от тебя».

«И я не хочу», – сказала она.

«Да и как от тебя уйдешь, принцесса?»

«Так меня дедушка называл».

«Прости».

«Ничего. И от тебя никак не уйдешь. Если ты сейчас исчезнешь, милый, ты разобьешь мне сердце».

«Я не исчезну».

«Правда?»

«Правда. И потом, кто нас гонит? – вдруг спросил он. – Ночь только началась…»

«И правда? Но это странно, – проговорила она, – очень странно…»

Все это было на редкость непредвиденным и счастливым искажением обычной реальности сна – они не просыпались. А ведь она должна была уже хлопать глазами в темноте. Смотреть на пустое место рядом, вздыхать о потерянном навсегда любовнике и мечтать, что когда-нибудь это может повториться. И Алене вдруг захотелось остаться в этом сне. А зачем ей просыпаться? Ведь им было так хорошо. И наверное, еще будет. Пусть сон длится сколько угодно. Она успеет продрать глаза и вспомнить, что ей надо на какие-то раскопки с двумя балбесами, которые никак не могут определиться, кто будет за ней ухаживать. Наконец, ведь и он, ее прекрасный юный любовник, Аполлон или Адонис, никуда не торопился…

«А хочешь, я покажу тебе эту ночь?» – спросил он.

«Покажешь ночь – как это?»

«А ты увидишь».

«Я хочу – покажи мне ночь», – с уверенностью сказала она.

Он сел на постели и протянул ей руку:

«Тогда вставай».

«Мы выйдем на улицу?»

«Конечно».

«Вот так, голышом?»

«Разумеется».

«Идет!»

И она встала за ним. И они, держась за руки, вышли на балкон.

«Забирайся на парапет», – сказал он.

«Страшно».

«Ничего не бойся – я с тобой».

Они забрались на парапет почти одновременно. Забрались, поддерживая друг друга. Она с восхищением смотрела на него и повторяла про себя: «Он – бог, он точно бог!»

«Полетели!» – сказал он.

И в рывке они прыгнули с балкона, но не упали, а наоборот – взмыли ввысь. Никогда ночь еще не была так упоительна и прекрасна, дикая ночь, время вседозволенности и божественной свободы.

«Куда мы летим?» – спросила она.

«Положись на меня, принцесса!»

А ведь она даже не спросила, как его зовут! Впрочем, разве это важно в любви? Часто имена только все портят. А тем более адреса и биографии – вот что может превратить самый чудесный роман в жуткий ад! Никаких слов, никаких признаний, только ты и он, и много, много любви.

Они неслись с бешеной скоростью над полями и селениями, над сверкающими озерами, над кривой в своих частых изгибах речкой Бузиной, а затем и другой речушкой, поменьше, имя которой Алена хорошо знала – ее звали Змеевка.

И местность эту знала очень хорошо – это было село Синий Бор…

«Я знаю,