Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер Страница 41

– Да успокойся ты, Палмер, – спокойно ответил Вик. – Мне обезбол никогда и не был положен. Даже когда наживую штопали после той ночи, после всех этих грёбаных осколков от бутылок. Потому что врачи наивно полагали, что раз я краснокожий, то у меня высокий болевой порог, – ты знал? Я – нет, вот и орал как резаный.

– Хочу, чтобы ты мучился, подонок. И сделаю это, будь уверен. Я завершу то, что начал ещё давно. Я знал, надо было тогда тебя пристре… – с ненавистью начал Люк.

Я не выдержала и мотнула головой. Желание выстрелить усилилось:

– Заткнись, ублюдок. Ты ничего ему не сделаешь.

– О-о-о, – протянул шериф, – кажется, получив в руки оружие, ты, жалкая сука, неспособная из него выстрелить, возомнила себя вершительницей судеб? Жаль тебя огорчать, но нет. Сегодня всё разрешится не в пользу твоего дружка.

– За-мол-чи, – я выдохнула. – Или заставлю тебя замолчать.

– Чёрта с два, индейская подстилка. Богом клянусь, он сядет, но ненадолго, – продолжил шериф. Это было форменное издевательство надо мной. Вик же смотрел на него безмятежно. – Это сенсация! Мы-то с мэром думали, тут работает банда из Бангора, но на самом деле поймали этого больного на всю голову засранца. По-настоящему поймали!

– За вами столько косяков, парни, и на руках ваших столько крови, что вы даже толком не знали, кого ловите. Слишком много было кандидатов на роль убийцы, да? К тому же все, кого я завалил, имели подвязки с отмыванием денег: лишние свидетели, родители этих малолетних подонков, которые так или иначе видели и знали, что вы тут творите, – протянул Вик и сощурился. – Но я сотру улыбку с твоего лица. Тот день, второе или третье сентября, год назад – такое помнишь? Химена Вильялопес, приглашённый доктор из госпиталя, пришла в твой дом, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с несчастной приболевшей миссис Палмер.

Верхняя губа шерифа дрогнула, и он оскалился не хуже Крейна. Всё случилось за секунду. Вик сказал что-то такое, отчего Палмер взбесился. Вик занёс нож. Шериф поднял пистолет. Всё заняло какое-то мгновение…

Тогда-то я и спустила курок.

Выстрел больно отдался в руки и плечи. Он прошил насквозь, словно молнией. Я оторопела и через эту оторопь видела, что не задела ни на дюйм шерифа, но он отчего-то повалился навзничь. Только спустя мгновение я увидела у него в груди нож.

Тогда Вик метнулся ко мне. Бросок – и вот он выхватил пистолет из рук, а потом крепко сжал моё горло предплечьем, напряг бицепс. Я хрипнула, потому что он перекрыл кислород, и впилась ногтями в его запястье. Вырваться было нереально.

– Тихо-тихо-тихо, – шепнул он, прижав меня к себе. Он не заикался, и я поверила, что этот низкий голос мог принадлежать Крику. – Тихо-тихо, детка. Это чтобы ты не сделала глупостей.

Он уверенно держал пушку, совсем не так, как я. Люк Палмер рванулся было к отцу, но притормозил, когда Крик уверенно направил на него чёрное дуло. Люк знал: он не промахнётся и ни секунды не будет раздумывать. Шериф лежал ничком на боку. Пистолет был в нескольких футах от него, но он и не думал потянуться за ним – только скрючился и поджал к груди колени.

Под ним расползалась лужица крови.

– Дай мне помочь отцу, – яростно потребовал Люк.

– Только пошевелись, и я тебя пулями нашпигую, – обещал Вик. – А ты, шериф, надеюсь, не сдохнешь раньше времени. Слышишь? Я же не всё рассказал.

– Гори в аду, подонок, – прошептал Люк. – Дай ему помочь!

– Подонкам нельзя помогать.

Крик сжал чёрную руку в перчатке на моём горле, и я легко ударила его кулаком по бедру. Дышать было почти нечем. Тогда он чуть ослабил хватку и оскалился. Этот оскал я хорошо слышала в словах, которые он шепнул мне на ухо:

– А ты что скажешь, м? Детка? Хочешь знать всю историю? Хочешь знать, почему Вакхтерон наконец проснулся? Тебе это тоже не помешает, Палмер. Мы, в конце концов, никуда не торопимся. До рассвета ещё несколько часов. А потом ваш скарборский кровавый убийца будет найден.

* * *

Вик терпеливо ждал возле кафетерия. Был пасмурный, хмурый день. Хорошо, очень хорошо, потому что на душе было так же паршиво. Он сложил на груди руки и мрачно смотрел перед собой, вспоминая, как вчера Адсилу увезли в больницу на машине «Скорой помощи». Она ненадолго пришла в сознание, взглянула на Вика мутными глазами. Старыми глазами. Глазами человека, который очень, очень сильно устал. Дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вик смотрел в полное смуглое лицо, где каждая морщина была теперь изрезана кровавой полосой. По переносице и под глазами страшной маской расплылась гематома. Тогда Вик едва сдержал свою ярость.

Он прикрыл глаза, крепко зажмурился, потёр рукой переносицу. Он не спал почти двое суток и очень нервничал, но вот заметил, как через дорогу по переходу, постоянно оглядываясь, перебежала Селия. Вик зачесал назад волосы, нацепил простую чёрную бейсболку и, сунув руки в карманы куртки, пошёл навстречу к ней. Он сам велел сюда приехать, в центр, а не шхериться по окраинам: как раз там сегодня их шерстят легавые. Вряд ли они будут всматриваться в лица на обычной улице в десять часов утра, когда вокруг много людей, спешащих на работу и по делам. Вик хорошо знал повадки этих ублюдков.

– Доброе утро, – голос у него охрип.

– Да, – невпопад сказала Селия и нервно осмотрелась. – Может, мы уйдём отсюда? Не хочу задерживаться на виду у всех.

Она крепко сжимала в руке сумочку, в которой уже лежали документы: для неё и для племянника, который остался круглым сиротой и теперь жил у соседки те несколько дней, пока Селия не найдёт хотя бы временное жилье в Бангоре и не свяжется с полицией: так она решила, боясь, что попадётся копам при бегстве из города, хотя Вик советовал взять племянника и дать дёру, пока можно. Вик молча повёл Селию Вильялопес в кафетерий, толкнул дверь и впустил первой. Они выбрали стол подальше от окон и сели друг против друга. Оба заказали кофе: Селия – с молоком, Вик – крепкий чёрный, чтобы проснуться и взбодриться. К тому же он был здесь самым дешёвым.

Вик и Селия были знакомы очень смутно. Она знала его как внука Аделаиды Каллиген, он её – как сестру Химены Вильялопес. Химена лечила его бабушку, сначала по госпрограмме, затем уже через платное отделение. Когда рецидив прошёл и Аделаиде стало получше, деньги на лечение у Вика кончились. Тогда он