Колодец Смерти - Данжан Селин Страница 28

Толстяк с отвращением покачал головой. «Воображаешь себя властелином мира, потому что забрал у меня Клару? Чушь собачья! На самом деле ты дерьмо! И запомни хорошенько, грязный ублюдок: я буду ждать столько, сколько потребуется, и отомщу вам всем!»

Это были его точные слова. После чего толстяк отступил и плюнул ему под ноги, продемонстрировав абсолютное презрение. Презрение, от которого Александр так никогда и не отмылся. Презрение совершенно законное, которое, однако, было совершенно непереносимым. И пока толстяк не ушел слишком далеко, он поспешил нанести ему удар, сказав язвительно: «К твоему сведению, это не я украл твою драгоценную Клару! Она слишком озабочена тем, чтобы ее трахнул Шабан, и ей некогда интересоваться кем-то еще!»

Судя по выражению страстной, беспримесной ненависти на лице толстяка, это открытие окончательно разрушило все его иллюзии: Александр или нет, но Клара предпочитала любить не его.

Где теперь этот парень, с его широкой задницей, толстым пузом, двойным подбородком и рожей отличника? Был ли он убийцей? Психом, который подписывал свои преступления буквами «НЧС»? Могла ли Клара рассказать ему что-нибудь об их группе? Упоминала ли она это «НЧС» в разговоре с ним до того, как они нанесли ему такой чудовищный удар, который положил конец их отношениям?

Эти мысли роились в голове Александра, когда внезапно в его сознании, словно вспышка, возникла картина: Клара в одиночестве сидит за столиком в углу кафетерия и что-то пишет. Выплескивает все в свой чертов дневник, который она таскала с собой повсюду! Что она в него записывала, интересно? А главное, в чьих руках находится он теперь?

Вибрация телефона на стеклянной поверхности столика прервала его размышления. Александр поспешно включил связь.

— Наконец-то! Я думал, ты уже не позвонишь!

— Я был не один! — оправдывался Давид, и в его голосе слышалось огромное напряжение. — Я не мог так рисковать и разговаривать с тобой, пока Дениза и Клотильда рядом!

— А сейчас их нет?

— Нет, они вышли прогуляться.

Повисла напряженная тишина. Затем в телефоне раздался перепуганный голос Давида:

— Проклятье, Александр, что нам теперь делать?! Я уже схожу с ума! А если… если этот тип… Если я — следующий в его списке, а?!

— Успокойся, Давид.

— «Успокойся»?! — закричал он. — Хочешь, чтобы я успокоился?! Но я-то не прячусь в Веллингтоне!

— Вот именно, Давид. И если ты будешь паниковать, я не смогу тебе помочь, ты это понимаешь? — возразил Александр непреклонным тоном. — У меня есть одна догадка, братишка, слышишь? — продолжил он уже мягче. — Поэтому ты сейчас успокаиваешься и начинаешь дышать. Давай, делай, что я тебе говорю.

Он услышал, как его брат делает глубокие вдохи, и выждал несколько минут. Давид всегда был очень уязвим. С самого детства он полагался на брата, и так было всегда. Александр даже задавался вопросом, что будет с Давидом, если он решится на серьезный шаг — переезд в Новую Зеландию, на родину Кейт. В конце концов, он его сделал — этот чертовски серьезный шаг. И, как ни странно, с тех пор Давиду удалось обрести некоторое равновесие. Но удар, который они получили сегодня, снова спутал им все карты. Как будто возвращение прошлого сделало их такими, какими они были раньше. До того проклятого дня.

— Тебе лучше?

— Да.

— Хорошо. Послушай меня, Давид. Мы должны обязательно выявить убийцу и преподнести его на блюдечке следователям. Это единственный способ для нас выйти из этого целыми и невредимыми.

— Но я спрашивал Валериану, у нее нет ни малейшей идеи, кем может быть этот тип, черт побери!

— Может быть, но у меня есть идея, вполне правдоподобная идея.

— Правда? — с надеждой спросил Давид.

— Ты помнишь того толстяка? Друга детства Клары?

Наступило короткое молчание, затем Давид сказал:

— …Да-да. Да, я помню, еще бы! Мы его с грязью смешали, — добавил он голосом, полным раскаяния.

— Ммм… детские проделки, мы не отдавали себе отчета.

— Ох, черт! Ты думаешь, это он? Но какой… какой в этом смысл… я имею в виду — через двадцать лет?

— Давид, есть кое-что, о чем я вам никогда не рассказывал, — вздохнул Александр, — потому что в глубине души не очень-то этим гордился.

— О чем ты?

— Этот парень, после того, что мы с ним сделали, нашел меня. Он посмотрел мне прямо в глаза и пообещал отомстить всем нам.

У Давида вырвался нервный смешок, и он недоверчиво воскликнул:

— Чувак, ты сам-то себя слышишь? Мы были подростками! А этот парень — даже младше нас! Это пустые угрозы, Алекс! Сказанные от безнадеги пацаном, который только что пережил самый большой позор в своей жизни! Ты не можешь серьезно относиться к угрозам двадцатилетней давности…

— «НЧС», Давид! — перебил его Александр. — Это ведь было двадцать лет назад, так или нет?

Ответ — лишь растерянное молчание.

— Этого «пацана», как ты его называешь, мы публично унизили. Растоптали его. Украли у него Клару. Ограбили его, разбили его чертово сердце, полное любви к ней. И в довершение всего он поклялся отомстить. Какие аргументы тебе еще нужны?

— Но откуда он мог узнать об «НЧС»?

— Помнишь дурацкий дневник, который Клара вечно таскала с собой?

— Да, — прошептал Давид.

— Валериана сказала, что так и не нашла его.

Давид издал что-то похожее на стон, и Александр встревожился.

— Давид, с тобой все нормально?

— Да… то есть нет… Я не знаю, твою мать! Ты говоришь мне, что этот тип забрал дневник себе! Ты понимаешь, что это значит?!

Брат-близнец напомнил ему контейнер, наполненным нитроглицерином, который может взорваться при малейшем движении.

— Успокойся, Давид… Дыши, ладно? Давай, дыши, я жду.

Давид подчинился, и в телефоне послышалось его вдохи. Александр выждал достаточно времени, внимательно прислушиваясь к дыханию брата. Почувствовав, что тот успокоился, он продолжил:

— Ну, хорошо, братец. А теперь слушай меня внимательно: даже если дневник у толстяка, он не может знать, что произошло в последний день. Тебе это понятно? — медленно сказал он, выделяя каждое слово.

— Да, вполне понятно.

— Значит, нет смысла паниковать, согласен?

— Ладно.

— Этот тип мстит за то, что мы с ним сделали. И подписывается «НЧС», чтобы напомнить нам то время и показать, что он ничего не забыл.

— Да, и кстати, он говорит нам, что теперь мы поменялись ролями, — объяснил Давид.

— Возможно, ты прав… Как бы то ни было, мы должны его найти. Это единственный выход из ситуации.

— Ты не можешь взломать школьный сервер и найти в нем список бывших учеников?

— Представь себе, Давид, я это уже сделал! Только 2001 год был эпохой динозавров. Я надеялся, что они оцифровали свои бумажные архивы, но нет. Поэтому нам нужно действовать по-другому.

— Я поговорю об этом с Валерианой, хорошо? Она должна знать о нем многое. Клара наверняка ей рассказывала.

— Если она хотя бы запомнила фамилию, это уже хорошее начало! Тогда я смогу найти какую-нибудь информацию в интернете.

— А если этот тип и есть тот самый гребаный психопат, тогда что? Как нам сообщить о нем в полицию и самим не спалиться?

— Всему свое время, Давид. Сначала найди мне этого парня.

***

Давид Шаффер подождал, пока дыхание спящей Денизы станет ровным, и осторожно вылез из постели. На цыпочках он пересек комнату, замер на пороге и прислушался. Жена по-прежнему спала. Отлично. Крадучись, он спустился по лестнице и вошел в кабинет, где его уже ждал одноразовый телефон с предоплаченной связью. Электронные часы на стене показывали 23:12, но в СМС Валериана ему написала, что он может позвонить в любое время. Взяв телефон, Шаффер вышел из кабинета и отправился в гараж. Адский холод пробрал его до костей, но он предпочел эту неприятность, лишь бы Дениза ничего не слышала. Все-таки он немного задержался, чтобы надеть старую парку, висевшую на крючке, прежде чем нажать кнопку вызова. Валериана ответила после первого гудка.