Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева Страница 27

и дело прикрывали телохранители. Марио бормотал ругательства. Вдруг Джотодия, продвигаясь в плотном окружении охраны, запнулся и чуть отстал. Заметил это лишь тощий телохранитель. Он рванулся обратно, прихватив за шкирку еще одного из бодигардов. Его-то он и толкнул к Джотодии, он-то и попал под выстрел, сделанный Санчесом.

Стрелять еще раз даже с тактическим глушителем колумбиец не решился, защелкнул крышку на оптике, чтобы не бликовала, и какое-то время всматривался в том направлении. Но Джотодию уже вывели с линии огня.

Санчес схватил винтовку, отыскал гильзу и быстро спустился вниз по приставной лестнице. Старик дожидался его внизу и быстро унес лестницу на задний двор, вместе с сыном накрыв ее сверху сухими пальмовыми листьями.

– У тебя слишком заметная машина, – покачал головой старик. – Может, дать тебе мопед? Он старый, но надежный.

– Конечно, – улыбнулся Санчес. – Белый человек на мопеде в этом районе, по-твоему, меньше бросается в глаза? Спасибо и прощай.

Он поехал в противоположном от места покушения направлении. Медленно, петляя по проулкам, мимо лачуг и группы женщин в цветастых юбках и кофтах, собравшихся группкой у грузовичка, с которого торговали фруктами. Его проводили любопытными взглядами. Они наверняка слышали взрывы и одинокий выстрел, и Санчес не мог быть уверен, что они никому не расскажут о белом пикапе-тойота и белом парне за рулем.

Из города Марио уехал тут же, пока не начались поиски. К обеду ввалился в домик инженера. Тони поднял руку, призывая его к тишине – он смотрел телевизор, маленький, портативный в красном пластиковом корпусе, работающий от дизель-генератора.

– О тебе говорят, – шепнул он.

Через его плечо Санчес увидел на экране знакомую фигуру высокого телохранителя. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что тот мулат. Смазливая физиономия, короткая стрижка, широкие плечи и злые, умные черные глаза.

– Киллера мы не видели, но не сомневайтесь, я его найду, из-под земли достану, – он говорил в камеру. – Знаем, что он белый и скрылся на белом пикапе-тойота.

– Кто-то все же донес, – с сожалением заметил Тони, выключая телевизор. – Надо поменять машину… Я бы не волновался, если бы дело касалось покушения на правительственного чиновника. Наша полиция не любит работать. Но когда замешана «Селека», их боевики землю носом рыть будут за Джотодию.

– Именно поэтому лучше переждать. Они будут думать, что я со страху сразу же попробую смыться из страны. – Марио лег на топчан, отодвинув москитную сетку, зацепив ее за гвоздь на стене. – Здесь искать точно не станут.

– Ты будешь пытаться еще?

– Теперь мне это не кажется хорошей затеей. Смерть Джотодии вряд ли станет поворотным моментом, разве что будет маленькая отсрочка. К тому же, его сейчас спрячут, а если он и начнет выезжать по делам, охрану усилят. Мне надо выбраться из ЦАР, но не сегодня. Может, завтра к вечеру.

Тони не спорил. В таких вещах он доверял чутью колумбийца. Налил ему виски и выпил сам. Затем ушел работать, вернулся к вечеру и застал унылого Санчеса чистящим винтовку.

– Достал для тебя другую машину. Темно-синий джип.

– Зачем такую большую? – Марио выглянул в окно. – Слишком заметная тачка.

– А ты в легковушку не влезешь! – вспылил Тони. – Вон какой длинный. – Он сел к столу и вытер лоб. – Все нелепо с этим покушением. Весь день думаю, не оставил ли я где хвостов?

– Так подчисти, – хмуро посоветовал Санчес, складывая разобранную винтовку в специальный кейс. – Башка болит. Налей лучше.

– Ты планируешь ее забрать? – Тони кивнул на кейс. – Любишь ты оружие, Санчес. Плохо это!

– Сам же говорил, что воевал в Руанде.

– Не воевал. Попал туда до того, как над Кигали[28] сбили самолет с президентами Руанды и Бурунди на борту.

– В девяносто четвертом? – Марио перебрался со стаканом виски на топчан, сел поглубже, упершись спиной и затылком в стену, согнул ногу в колене, оперся о него рукой, в которой держал стакан, другую ногу вытянул почти до середины небольшой комнаты.

– Все развивалось на наших с Филиппом глазах. Он счел это журналистской удачей, но недолго так считал. – Тони замолчал, покусывая нижнюю губу. – Правительство само подогревало конфликт, призывало хуту уничтожить всех тутси, их меньшинство, около десяти процентов от всего населения. Там есть река Кагера, а Ньябаронго ее приток. Река течет через всю страну, попадает в Танзанию и Уганду и впадает в озеро Виктория. Задолго до этого хуту грозились отправить тутси в Эфиопию по Ньябаронго, бросая трупы в реку, ты понимаешь? Они так и сделали. Воды наполнились кровью и трупами. Слишком быстрая река… – Он налил себе тоже, почти не глядя, и уставился в стену. – Они скидывали в нее детей, заставляли прыгать. Там и взрослые тонули мгновенно. Трупы заполнили озеро Виктория, доплывая до конца уже полуразложившимися, изъеденными рыбой. Тамошние угандийские рыбаки вылавливали и хоронили сотнями, тысячами. За три месяца около миллиона человек зверски убили. Резали ножами, рубили мачете…

Санчес вздрогнул при упоминании о мачете. Мысли двинулись сразу в нежелательном русле. Он пробормотал:

– «Я мате пью, он резвится,

а ночью худо ему,

скулит он во сне, словно прошлое снится,

забытое наяву.

Ему вспоминать невесело,

а он позабыть не может,

и в мысли вплетается стертая ленточка,

старая песенка:

Женщины и собаки… Это одно и тоже…”»

– Что это? – вздрогнул Тони, погрузившийся в раздумья. – Стихи? Забавные… – Он опять отрешенно уставился в стену. – А вонь! Милостивый Боже! Какое там клубилось зловоние от гниющих трупов. Мы словно в ад попали. Трупы зарастали быстро травой, но запах. Около границы с Танзанией хуту выбили все живое, даже скотину и домашних животных. Никогда не забуду лица тех трупов – детей, женщин… Изрубленные, часто обезглавленные, рассеченные пополам. Некоторых пытали, но чаще просто убивали множеством ударов мачете, даже пули на них не тратили. Лица – они таяли, как воск, под солнцем, но выражение, как ни странно, оставалось – страх, боль, ужас! Такой ужас, от которого у нас с Филиппом кровь стыла в жилах. Я несколько месяцев потом не мог спать, да и теперь порой… А самое страшное знаешь что? Они не вмешивались – ни ООН, ни Организация Африканского Единства, никто. Потом отряды повстанцев-тутси с территории Уганды пришли и разбили национальную армию. Боевиков хуту вытеснили на запад и в Заир.

– Руку приложили, потому и не вмешивались. Миллионом меньше… А ты знаешь, фактически руку к геноциду тутси приложили англичане еще во второй половине девятнадцатого века. Некий Джон Спик. Он открыл Великие озера. В Руанде он не был, в соседнем с ней королевстве Буганда. Он счел, что правители страны – этническая