Звезда пустыни - Майкл Коннелли Страница 11

Он издает тихое, грудное хмыканье, от которого вибрирует его грудь.

– Как куда? В постельку спать. Ты своё отработала. Расслабься, дорогая. Всё будет хорошо. – Его губы на мгновение касаются моего лба в почти нежном жесте, который противоречит всей его похабной манере. И он добавляет шёпотом, от которого по телу разбегаются последние, сонные мурашки: – Тебе точно понравится.

Понравится? Хм… Кажется, мне действительно нравится всё, что делает со мной Бронк. И это последняя мысль, которая крутится в моей голове, перед тем, как я окончательно и бесповоротно проваливаюсь в темноту.

Глава 11. Гостья

Сознание возвращается ко мне медленно, как сквозь толщу сладкого, тягучего сиропа. Я ощущаю невероятную мягкость под собой и тепло, согревающее всё тело. Я потягиваюсь, и край шелковистой простыни скользит по обнаженному плечу.

По обнаженному…

Мои глаза сами собой широко раскрываются.

Я лежу в огромной кровати с тёмным, массивным изголовьем. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые портьеры, золотит пылинки в воздухе, создавая иллюзию покоя, который я совсем не ощущаю. И я… Боги. Я под одеялом. И на мне абсолютно ничего. Ни платья, ни нижнего белья. Ничего.

Жаркая волна стыда и паники накатывает на меня. Я судорожно притягиваю одеяло к подбородку, озираясь по сторонам.

Комната просторная, строгая, в том же аскетичном стиле, что и библиотека. Никаких лишних деталей, которые могли бы отвлечь внимание от главного – меня, голой и беспомощной. И главное – в постели рядом нет никакого Бронка. Это одновременно облегчает и пугает.

Он раздел меня. Он увидел меня голой. Всю.

Мысли путаются, сердце бешено колотится в груди. Что произошло после того, как я отключилась? Что он сделал? Я сжимаю одеяло так, что костяшки пальцев белеют.

И тут мой взгляд падает на прикроватный столик из тёмного дерева. На нём стоит хрустальный графин с водой, а рядом… аккуратно сложенный листок бумаги и… платье. Не то алое чудовище от безумной модистки, а нечто из мягкой, дымчато-серой ткани, сдержанное и элегантное.

Дрожащей рукой я тянусь к записке.

«Элли, мне пришлось отлучиться по срочному делу. Располагайся, как дома. Ванная направо по коридору, уже набрана. Думаю, тебе нужно смыть вчерашний день. И да. Для тебя есть платье. Прошлое было слишком «неподходящим», хоть и довольно милым. Вернусь к полудню. Г.Б.».

Я перечитываю эти строки снова и снова. Его почерк размашистый, уверенный. Как и все в нём. Ни слова о том, как я оказалась голой в его постели. Ни намека на смущение, ни извинений. Только сухая практичность, приправленная его фирменной усмешкой между строк.

«Слишком неподходящим».

Теперь да. А вчера он считал, что всё на мне было идеально. А ночью это развратное платье, видимо, совсем не смотрелось хорошо в его кровати.

Боги. Он и вправду меня раздевал. Вот и как на это реагировать? Как наглость, как заботу или как… как что-то большее?

Я несколько мгновений сижу, раздумывая, что делать дальше. Пытаюсь переварить новую реальность. В итоге вздыхаю и понимаю, что прошлого уже не изменить. Но высказать всё, что накипело, нужно будет обязательно.

Когда увижу Бронка.

Стыд понемногу отступает, сменяясь жгучим любопытством. Он всё подготовил. Ванна. Платье. Позаботился. Я бы точно не отказалась от горячей воды, чтобы хоть немного прийти в себя.

Сбросив с себя одеяло, я, крадучись, пересекаю комнату и заглядываю в указанную дверь. И замираю.

Ванная комната – это произведение искусства. Огромная медная ванна на витых, похожих на звериные лапы, ножках. От неё к стене тянутся латунные трубы, с которых ещё свисают крошечные капельки конденсата.

Пар лёгкой дымкой стелется над поверхностью воды, пахнущей сосной и чем-то ещё, неуловимо бодрящим. На полках из тёмного мрамора выставлены флаконы с маслами, кристаллики солей, медные бритвенные приборы – всё идеально чисто и разложено с почти военной точностью. Эта ванная комната – отражение его самого: строгая, элегантная и безупречная.

Любопытно заглянуть в мир известного Грума Бронка. Он прямо… педант чистоты.

Я погружаюсь в воду с тихим стоном наслаждения. Горячая жидкость обволакивает тело, смывая остатки напряжения, следы вчерашнего страха и липкое чувство неловкости. Я закрываю глаза, позволяя теплу проникнуть в самые закоулки сознания, растворяя тревогу.

Воспоминания о вчерашнем дне всплывают обрывками, но уже не пугают, а кажутся частью какого-то безумного, но захватывающего приключения. И в центре всего, конечно же, он. Грум Бронк.

После ванны, чувствую себя новым человеком. Вода смыла не только усталость, но и часть вчерашних тревог, оставив лишь лёгкое покалывание любопытства.

Примеряю платье. Оно сидит на мне идеально, будто сшито по мерке. Ткань струится по бедрам, скрывая и в то же время подчеркивая изгибы.

Оно скромнее прошлого, но в своей простоте – бесконечно соблазнительнее. Подчеркивает естественность, не затмевая меня, а дополняя.

Он выбрал это. Для меня.

Спускаюсь по широкой лестнице вниз и пытаюсь продумать тактику. Как буду смотреть ему в глаза? Как вообще с ним общаться после того, что он видел меня… такой. Беззащитной. Спящей. Обнаженной. Мысли путаются, создавая абсурдные картины.

И тут, на последней ступеньке, из ниши в стене появляется тень. Сердце замирает в предчувствии.

Сильная рука обхватывает мою талию, резко и властно прижимая меня к прохладной стене. Я вскрикиваю от неожиданности. Он будто ждал меня здесь, как хищник в засаде.

Это он. Бронк.

Он не ушел. Или вернулся. Неважно. Он здесь, в нескольких сантиметрах от меня, его тело прижимает меня к стене, а его глаза, темные и насмешливые, смотрят в моё растерянное лицо. В его взгляде читается и триумф, и лёгкая издевка.

– Проснулась, спящая красавица? – шепчет он низким, бархатным голосом, проникающим прямо в душу. –