Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 327

— За что?

— За то, что внесла за него залог.

— Верность, оказывается, не покинула сей бренный мир, Зоя Петровна.

— Что-что?

— Хотел бы, чтобы и за меня вот так… заступились. Но, — Никита усмехнулся, — кому везет в картах, на любовь рассчитывать не приходится. А насчет Юзбашева вашего… Хотите ему помочь?

— Конечно!

— Тогда скажите мне, только честно: вы сами кого-нибудь подозреваете теперь?

Иванова решительно покачала головой: нет.

— Я конкретизирую вопрос: ваши коллеги порядочные люди?

— Естественно.

— Нормальные?

— Естественно!

— И вы ничего этакого ни за кем… ну как врач… Иванова с изумлением смотрела на Никиту. И вдруг лицо ее скривилось от уже не сдерживаемого презрения:

— Да вы с ума сошли! Как вам не стыдно нас… их обвинять! Как вы можете?

Колосов еле устоял, чтобы не плюнуть в сердцах: бабье. Что с него возьмешь, кроме визга, истерики и р-р-роковой любви?

Олега Званцева он увидел на крыльце его избушки. Тот неумело орудовал молотком, пытаясь сколотить грубое подобие ящика.

— С утра и уже в трудах. Здравствуйте, Олег.

— Здравствуйте. Есть новости?

— Пока нет. Вы точно сговорились тут, я все же не почтальон.

— Послушайте, но ведь то, что произошло, Никита Михайлович, это ни в какие ворота… Нинель Григорьевна… Что все-таки случилось? За что ее убили? Кто? — Званцев обхватил короткими ручками ящик, испуганно взирая на Колосова. — Мы чуть с ума тут не сошли. Что все-таки это? Вы мне можете объяснить?

— Происходят одно за другим серийные убийства, Олег. Слышали такой термин? Калягина и Балашова, к сожалению, не единственные жертвы. Есть и другие. Скрывать это больше не хочу.

Званцев уронил ящик себе на ногу и приглушенно выругался.

— Кто-то убивает пожилых людей. Намеренно их выбирает, понимаете? Кто-то, обитающий неподалеку от этого чудесного места. Давайте-ка где-нибудь присядем, Олег, согласны?

Они опустились на ступеньки. Званцев снял свою любимую панаму, с которой не расстался даже в дождливый день, вытер вспотевшую макушку и жалобно попросил:

— У вас сигаретки не найдется? От таких известий прямо…

Никита достал. Они закурили.

— После известных событий прокуратура очень заинтересовалась вашей базой, — солгал Колосов с непроницаемым лицом. — На днях сюда приедет следователь, ждите. Думаю, от вас потребуют полный отчет о всех проводимых вами исследованиях.

— Да пожалуйста, мы разве скрываем? Можно и сюда не ехать, а ознакомиться в институте с исчерпывающими документами. А отчеты мы каждый квартал здесь составляем и направляем в…

— Прокуратуру интересует не программа профессора Горева, Олег.

— А что?

— Кое-что иное.

— Что именно?

— Ваша программа. Не знаю уж, как она у вас там называется, но слышал, что следователь связывался с кем-то из институтских сотрудников и вопрос шел о какой-то программе по изучению патологии поведения приматов.

Званцев глубоко затянулся.

— Ну а кто что скрывает-то? — спросил он пылко. — Пусть приезжают, я им все и по этой теме представлю. Что в этом тайного?

— Ну это не мне судить, что тут у вас тайное, что явное. Я слабо разбираюсь в вашем предмете. Следователь гораздо лучше. Он человек с университетским образованием, ба-алыпой умница. И знаете, он очень, очень заинтересован вашими тут делами, — Никита интимно понизил голос.

— Вы так говорите, словно мы тут водородную бомбу изобретаем, — фыркнул Званцев.

— Не знаю, что вы тут изобретаете, но опыты свои отчего-то держите в секрете. Я давно это заметил.

— Нет никакого секрета!

— Я с Юзбашевым беседовал. Так он кое-что мне поведал любопытное. О некоем зарубежном фонде, чьи средства порой расходуются несколько, я бы сказал, волюнтаристски. О каких-то опытах над животными, которые он пытался тут у вас прекратить, за что вроде и пострадал безвинно.

—. А вы ему больше верьте!

— Я не верю, я слушаю то, что мне говорят, Олег. И делаю собственные выводы. Но когда кто-то на мои вопросы пытается отмолчаться или ввести меня в заблуждение, начинаю свирепеть.

— Простите, Никита Михайлович, я не вполне понимаю, какое отношение имеет к вашим серийным убийствам наша работа, — сухо сказал Званцев. — Я физиолог по образованию, поэтому мне трудно понять вашу логику юриста.

— Какие именно опыты вы здесь проводите? — разделяя слова, произнес Никита.

— Разные.

— Это не ответ.

— Ну, тогда пойдемте покажу. У меня как раз один из них с утра идет. — Званцев встал и открыл дверь в избушку. — Это одно из наших плановых исследований.

В его «святая святых» на этот раз Никита вступил с некоторой осторожностью. Огляделся. Так, ничего особенного: стеллажи, стол с приборами — в основном какая-то электроника, компьютер. На полу у открытого окна стояла пластмассовая емкость с высокими бортами — нечто среднее между маленькой бочкой и лоханкой.

— Ну, смотрите, раз вам так интересно, — Званцев подвел его к ней.

Внутри Колосов с тайным отвращением увидел… белых мышей. Они барахтались в заполняющей емкость воде, тщетно пытаясь выбраться наружу, скользили по мокрым бортам и плюхались обратно. Их было там около десятка, а на дне лежало еще штук пять, уже утонувших.

— Что это за мерзость такая? — не удержался Колосов.

— Это опыт определения резистентности и ее изменения в связи с фазами полового цикла у теплокровных, — Званцев холодно усмехнулся. — Мы изучаем поведение в экстремальной ситуации. Результаты свидетельствуют, что устойчивость к нагрузке напрямую зависит от полового цикла живого организма. Эти вот животные погибли спустя час после начала эксперимента, а эти плавают уже около трех часов. Они более выносливы.

Колосов смотрел на крошечных белых созданий, обреченных на смерть. Потом перевел взгляд на Званцева.

— Инстинкт заставляет мышей бороться за жизнь, — пояснил тот. — Мы пытаемся установить взаимозависимость между выносливостью и половыми функциями организма. А вот другой опыт, — он нагнулся и выудил одну из мышей. Подошел к столу, положил зверька на какой-то прибор, прижав металлической планкой, так что тот не мог двигаться, а только сучил голыми розовыми лапками. Окунул в склянку с какой-то жидкостью пипетку и капнул на лапку мыши. Та судорожно задергалась. — Инстинкт заставляет ее пытаться избежать болевого раздражителя. Смотрите, как животное активно реагирует.

— Что у вас в пипетке?

— Соляная кислота.

— Ей же больно!

Званцев с удивлением глянул на начальника отдела убийств, а затем капнул из пипетки себе на руку. Подержал, потом сунул руку под кран. На коже его багровел ожог. Он достал из ящика стола бактерицидный пластырь и заклеил ранку. На лице