Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 303

Крюгером — по стенке размажу. Там и другие ребята так же подторговывали, хотели подзаработать. Ромка поклялся мне, что с этим Крюгером давно уже порвал, а я, ему сказала: «Они же говорят, что его видели у твоего дома». А он мне: «Я же был здесь!», а я: «Но не утром же!» А он… ударил меня по щеке, заорал: «Дура! И ты туда же!. Один мордует ни за что, другая сомневается! А я вас всех», — тут он начал ругаться. А потом кричит: «А пошли вы все от меня, я сам все узнаю, сам разберусь, и никого мне не надо!» — хлопнул дверью и убежал. Мальчишка, дурак несчастный… А я… я ревела как корова. Мне было страшно очень…

Катя слушала эти причитания очень внимательно, а в мозгу ее вертелось навязчивое: «Крюгер — где я слышала эту идиотскую кличку? Где, кроме фильма?»

— Всю ночь я не спала, а сегодня утром снова чего-то испугалась, — продолжала Светлана. — Побежала к Жукову домой, меня его бабушка немного знает. Она сказала, что он ночь не ночевал, вернулся под утро. Разбудил младшего Кешку, и они чего-то кричали друг на друга. Потом Ромка уехал куда-то.

— А Кешка?

— И Кешка куда-то пропал. Я его не застала. Бабка сказала — убежал, даже не позавтракал. Я его поискала во дворе — нету. Даже на Канатчики съездила — на автобусе, потом пешком. Там тоже никого: пляж, пристань — пустые. Мне так тревожно стало. Хотела к следователю пойти, потом вспомнила про наркотики: ведь его же, Ромку, посадят. Он мне деньги давал, говорил — вот заработал и еще заработаю, лгал так же, как Сережка-муж, тот тоже, а сам… Мужа посадили и этого посадят, и останусь я снова, — Кораблина плакала уже навзрыд. — Акела, он ведь про нож говорил. Он такой жуткий.

Катя кусала губы, соображала.

— Он не в этом смысле, Света. Совсем не в этом, напротив. Хотя… А ты знала, что мальчишки Стасика Зеленым звали?

— Нет, не знала.

— А про Крюгера Жуков ничего больше не говорил? Может, имя называл или где его найти можно?

— Нет. Сказал только, что тот в фирме работает. И что это — вранье. Я не верила, плакала, кричала на него, а он меня ударил.

— Ты про это забудь. Это он от отчаяния, что ему не верят. Его и самого отодрали как Сидорову козу. Этот Акела… — Катя внезапно вспомнила, как она и предводитель байкеров стояли у реки и он показывал ей на луну. И сердце отчего-то защемило. — А почему ты решила, что он похож на нациста!

— Я его в окно видела, когда он Ромку истязал. У него такое лицо было… бледное, бесстрастное и… ну, он вроде удовольствие получал от своей силы, от своей власти… Такими в кино только нацистов показывают где-нибудь в Дахау. Как машина, как робот — красивый, холодный и бешеный как… как волк!

— Красивый?

— Д-да… Отвратительный он! — крикнула Кораблина. — Ненавижу его, их всех ненавижу! Из-за него Сережка мой сел — тоже на мотоциклах его помешался вконец, в эту стаю проклятую рвался все. Он… он как дьявол в нашем городе, как искуситель, от него все зло!

— Зло не от него, Света, — задумчиво молвила Катя. — Зло от какого-то Крюгера, которого мы не знаем.

«Господи, ну где я уже слышала про него? От кого?»

— А этот байкер с этим злом бороться пытается. Только по-варварски, бесчеловечно, жестоко. Но пытается…

А впрочем, мужики, они всегда дерутся. У них такой метод — и за правое дело, и за неправое — все равно в морду. Странно это и для меня непонятно. Д-да… А ты вот что. Ты не волнуйся. Езжай-ка домой, успокойся. Я сейчас тут кое с кем посоветуюсь. Да не трясись ты, как овца! Ничего твоему Ромке за эти «косячки» не будет, не до них сейчас. Ты, главное, не плачь, все образуется. Я завтра к тебе загляну, в Каменск приеду. А ты, если вдруг Жуков объявится, скажи ему, что мне надо с ним поговорить. Это в его же интересах. Пусть дождется меня.

— Не появится он.

— Ты брось это. Куда он денется-то? Он в тебя вот как, по уши, я сразу это заметила. У мальчишек это быстро. На вот платок. Слушай, а может, ко мне поедешь? Вот ключи. А я часиков в семь приду, и мы…

— Нет, нет, что ты, Катя! Вдруг он вернется, — Светлана покраснела. — А как же нам с тобой этого Крюгера отыскать?

— Подумаем. — Катя повела ее к метро. — На то у нас и голова имеется. Подумаем и отыщем.

Кораблина недоверчиво качала головой и только всхлипывала.

Вернувшись на работу, Катя тут же схватилась за телефон. Звонила она не Колосову, нет. Какой смысл? Все равно тот либо в районе, либо на совещаний у шефа, либо в ГУУРе, либо в МУРе, либо в прокуратуре… Звонила она в Каменск, «на землю» Саше Сергееву. Начальник ОУРа всегда на месте: с утра и до позднего вечера незыблем, как утес.

Однако «утес» чуть было ее не разочаровал.

— О Кать, привет! Рад слышать тебя. Только ты не могла бы мне минут через двадцать перезвонить? А то у меня народ.

В трубку слышались шумно спорившие мужские голоса.

— Нет, Сашенька, не могу, это срочно, это насчет Стасика Кораблина. У меня только что была учительница, она…

— Подожди-ка секунду. Эй, тихо! — прикрикнул Сергеев. — Ну?

Катя, торопясь и страшась что-нибудь позабыть, тут же выложила ему все.

— Значит, она сказала: «дембелю „травку“ гонит»? Так. Это наверняка та военчасть, что возле Братеевки, были у нас сигналы оттуда. Я туда, пожалуй, прямо сейчас человека подошлю кое-что проверить. — Сергеев на минуту оторвался от трубки. — Сделаем, будь спокойна.

— Жуков Стасика не убивал, это совершенно ясно, — продолжала Катя. — Но он все равно как-то замешан в это дело. Этот Крюгер… У вас под такой кличкой по картотеке никто не проходит?

— На память не скажу — вроде нет. Будем выяснять. Он в фирме работает, говоришь?

— Да. Только неизвестно в какой.

— Не беда, узнаем. А этот байкер, ну который Акела, он…

— Мне кажется, он тут вообще ни при чем, — быстро ввернула Катя.

— Но Крюгера-то он, выходит, знает.

— Знает. И Жуков его знает. Только они вам ничего не скажут.

— Ну, это мы еще поглядим, Катюша. У нас и не такие говорили.

«Сначала найдите их», — в сердцах подумала Катя и сказала:

— Акела, конечно, знал обо всем. И о том, что