Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 245

— Вы где познакомились с мужем?

— В зубном кабинете. Я трусила дико, а он шуточками своими меня успокаивал. Он очень хороший, — повторила Кораблина горячо. — И Стасика он любил. Да если бы он был сейчас тут, разве с мальчиком такое бы случилось?!

— А когда Стасик у вас был в последний раз?

— Двадцать пятого июня. Два дня у меня прожил. Потом я его домой отвела. Он не хотел. Я знала, что ему там тяжело, но… У меня тогда выхода не было, — девушка подперла голову кулачком. — И потом… Любовь Ивановна — все же его мать, если б не этот Колян отвратительный…

— Вы в компании взрослых мужчин Стасика когда-нибудь видели? — спросила Катя.

— Нет.

— Вспомните поточнее: сосед какой-нибудь, знакомый, дядя-прохожий, добрый, словоохотливый.

— Нет, таких не видела.

— А на станции он часто крутился?

— Мальчишки туда как мухи на мед летят с тех пор, как там игровые автоматы поставили. Я его там ловила, когда он школу пропускал.

— И такое было?

— И такое. Зимой. В мае тоже у него пропуски были…

— И что же он делал, когда не ходил в школу?

— Ну, как он мне потом говорил — зимой они с мальчишками на канал лед смотреть бегали, на санках катались. А в мае — жуков ловили.

— Каких жуков?

— Майских, — Кораблина бледно улыбнулась. — Он их в спичечные коробки сажал. Одного мне подарил. От всего сердца. Я его тихонько в форточку потом выбросила. Жутко насекомых боюсь.

— Я тоже. Особенно гусениц, — согласилась Катя. — Вы в школе младшие классы ведете?

— С первого по четвертый. Стасик был мой ученик, — Кораблина закрыла глаза рукой. — Скажите, того… ну, того, кто это сделал, поймают?

— Обязательно.

— Он сумасшедший? Маньяк?

— Он последний гад, Света.

— Да.

Они посмотрели друг на друга. Многое иногда может сказать женский взгляд.

— Скажите, а о том, что мать снова выгнала Стасика, вы знали? — спросила Катя после паузы.

Щеки Кораблиной вспыхнули.

— Что вы! Да если бы я знала, разве позволила бы ему на улице ночевать!

— А почему вы решили, что он ночевал на улице?

— Не знаю. А разве нет?

— Мы пытаемся установить, куда он мог пойти, где жил все эти дни. Вы такого Жука не знаете? Кешу Жукова?

Кораблина наклонилась зачем-то.

— Н-нет, — голос ее прозвучал неуверенно. — Это не мой ученик, не из нашей школы.

— Простите мой вопрос, — Катя встала: все, больше из этой «училки» ничего не вытянешь. — Света, а сколько вам лет?

— Двадцать шесть.

— Вы что окончили?

— Педагогический.

— А сами откуда?

— Из Ясной Поляны. Моя мама в музее работала. Если бы не Сергей, наверное, после института туда бы вернулась, а тут…

Тут вдруг за окнами раздался оглушительный треск. Катя отвела занавеску. На дорожке под самыми окнами газовал мотоциклист. Мотоцикл у него был яркий — черно-красный, точно жук колорадский. Катя разглядывала его владельца: молодой длинноволосый загорелый шатен. Сюда смотрит, на окна Кораблиной. Руки и плечи у него еще по-мальчишески худые, но уже тянет юнец на стиль, на прикид — черная майка-безрукавка, кожанка завязана узлом на поясе, черные джинсы в металлических заклепках.

— Ваш ученик? — пошутила она. Кораблина взглянула в окно и резко задернула занавеску. Глаза ее были пустыми.

— Когда можно будет забрать тело из морга? — спросила она глухо.

— Вы в прокуратуру позвоните, дело следователь Зайцев ведет. Он вам все скажет.

— Хорошо.

— К матери его, вашей свекрови, не пойдете?

— НЕТ, — учительница отвернулась. — НИ ЗА ЧТО.

— А в прокуратуру сходите, если вызовут. Может быть, вспомните что-нибудь.

— Хорошо.

Она проводила Катю и тут же захлопнула дверь.

Мотоциклист снова поддал газу — машина его взревела, описала по двору круг и в мгновение ока умчалась в направлении Нового шоссе.

Катя возвращалась в отдел. Итак, дела тут такие: учительница младших классов знакомится в зубном кабинете с красивым парнем, который впоследствии оказывается шефом шайки автоугонщиков. Бурный роман, брак, следствие, суд. Как все просто в провинциальных городках! И как все сложно — это вам не «Весна на Заречной улице», хотя тема та же, вечная тема…

И еще имеется тут мотоциклист-байкер под самыми окнами. Занятный мотоциклист. Что его привлекло в вишневый сад этой старой школы — вишни или учительница, а?

Глава 11

РАЗБИТЫЕ ЧЕРЕПА

С Ольгиным Колосов созвонился утром. Начальник лабораторий в Новоспасском действительно оказался на другом своем рабочем месте — в Музее антропологии, палеонтологии и первобытной культуры в Колокольном переулке.

— А что, собственно, вас интересует? — спросил он, когда Колосов, представившись, попросил его о встрече. — Ну, приезжайте в половине четвертого. И не опаздывайте. Только вряд ли я сумею вам чем-то помочь.

Утро и день после этой лаконичной и холодной беседы развивались для Никиты весьма бурно. В одиннадцать его вызвали к начальству. Разговор шел самый традиционный: повышение процента-раскрываемости, активизация работы по преступлениям, получившим большой общественный резонанс. Никита знал: шеф жмет на заказные убийства: дотошно допытывается, как идет работа, что сделано, в чем проблемы. «Ну а почему, если так все бодро рапортуешь, результатов нет?» — повторял он недовольно.

— Ты, я смотрю, это дело по Новоспасскому окончательно на себя замкнул, — сказал он. — Конечно, то еще дело, но и про другие забывать нельзя.

Никита только хмурился, молчал. Шефу, главное, не возражать, даже если разозлится, покричит — отойдет.

— Типичный серийник, — продолжало начальство задумчиво. — Раскручивается на всю катушку. Третий случай в области… Ну, какие-нибудь соображения у тебя уже есть?

— Я еще не разобрался, — ответствовал Колосов.

— Так разбирайся, Никита Михайлович! Быстрее действовать надо. С апреля месяца ведь вся эта карусель продолжается. Разбирайся и помни: сроки теперь другие стали. Шесть лет, как с Головкиным, нам никто теперь не даст.

— Можно подумать, что их раньше нам отстегивали!

— Ладно, шерсть уже дыбом. И что у тебя за характер? Иди разбирайся, только учти — буду с тебя лично требовать раскрытие этого дела. Раз ты сам все на себя взял. И чтоб по другим происшествиям проволочек не было. А по убийству мальчика что? Личность установили, а дальше?

Колосов засопел: шеф всегда подгонял своих вороных. И чужих, впрочем, тоже. Не из тех он, кто тише едешь — дальше будешь. Тоже характер прескверный.

— Сергеев работает, он…

— Он, между прочим, убежден, что характер нанесенных мальчику ранений свидетельствует о том, что в Каменске тоже действует серийник. Это его первая известная нам жертва. Но не исключено, что были и другие, о которых мы ничего пока не знаем.

Никита только молча кивал. Серийник! Один маньяк, второй