Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский Страница 220

этой самой свободы наказан недостаточно, и с ним можно обращаться как с бессловесной скотиной, хотя даже со скотиной нормальные хозяева зачастую обращаются лучше. Такое положение дел, естественно, вызывает ответную ненависть со стороны заключенных по отношению к тюремным властям. Это два антагонистичных мира, страстно ненавидящих друг друга, но волею судеб не могущих существовать один без другого. Исключения и с той и с другой стороны, когда тюремщик просто хорошо выполняет свою работу и не приносит туда ничего личного, а заключенный понимает, что у тюремщика такая работа и ее все равно должен кто-то делать, встречаются очень редко. Вот тут-то и получается конфликт интересов. На «черных зонах» блатные сплачивают основную массу арестантов для решения каких-то общих бытовых проблем, заодно, естественно, не забывая и свои интересы, но в итоге всем заключенным от этого бывает лучше. Можно условно сказать, что блатная верхушка в местах заключения выполняет роль своеобразного профсоюза, по мере возможностей отстаивающего права заключенных. Ведь те же самые воровские понятия, которыми наши средства массовой информации частенько любят попугать неискушенного обывателя — это просто свод правил человеческого общежития для очень разных по своей сути людей, вынужденных долгое время находится бок о бок в нечеловеческих условиях. Понятия позволяют отнюдь не самым лучшим представителям человеческого общества не вцепляться по малейшему поводу один другому в глотку, а худо-бедно существовать рядом друг с другом, и это в состоянии постоянного стресса, при жизни полной лишений и неудобств, в закрытых помещениях или на закрытых территориях. В этих понятиях нет ничего ужасного, наоборот, они не позволяют физически сильному беспредельщику с одной извилиной в мозгу установить кулачное право решения всех проблем. Они не позволяют отнимать ничего силой, не позволяют безнаказанно унижать чужое достоинство, провозглашая формальное равенство всех «честных арестантов». Конечно, как и любые правила, воровские понятия не идеальны и зачастую более изощренный и хитрый ум толкует их весьма своеобразно, переворачивая все в свою пользу. Но при этом у того, кто считает, что с ним поступили несправедливо, всегда есть право апелляции к «третейскому суду» — смотрящему или к вору, решение которых, по-любому, будет более справедливым, чем решение заинтересованной стороны. Так вот, на «красных зонах» влияние такого вот воровского противовеса неправомерным действиям со стороны администрации сводится к минимуму. Активисты, поддерживающие порядок среди заключенных, полностью зависят от своих хозяев, и поэтому они не будут отстаивать ущемленные интересы основной массы заключенных, предпочитая ограничиваться решением только своих «шкурных» проблем.

С началом перестройки, во всей разваливающейся на глазах империи в криминал табунами пошли образованные и физически развитые молодые парни, поддавшиеся психологии большого хапка. Получить все и сразу стало навязчивой идеей для многих вчера еще вполне благопристойных молодых парней — бывших комсомольцев, активистов, отличников боевой и физической подготовки. Разочаровавшись в социалистической идеологии, они потеряли и нравственные ориентиры, а жажда денег и власти оказалась сильнее морального кодекса строителя коммунизма. Как правило, уважаемые «блатные» на воле избегали деятельности, связанной с физическим насилием. Они совершали мошенничества, кражи, угоны и прочие преступления, не связанные с причинением вреда здоровью терпилы. Убийцы и грабители в воровской среде обычно особым авторитетом не пользовались и зачастую использовались только в качестве «торпед» для решения силовых вопросов. Новая бандитская волна, захлестнувшая всю страну, наоборот, сделала ставку на насилие и рэкет. Зачем шарить по карманам в трамваях и обносить квартиры, когда можно облагать данью магазины и рынки? Зачем выдумывать сложные мошеннические комбинации, когда можно брать под контроль целые коммерческие банки, или, проведя своих людей в органы власти, гигантской пиявкой присосаться к госбюджету. Новые криминальные лидеры, с одной стороны, сделали криминальный промысел своей профессией, а с другой стороны, не признавали воровских законов. Старое противостояние «бандитов» и «воров» обрело новый смысл, потому что новая преступная волна, в своей основной части, была именно бандитской. В новых жизненных реалиях, на воле бандиты стали одерживать верх. Они не были связаны никакими условностями и ограничениями, могли запросто общаться с продажными чиновниками и милиционерами, обеспечивая себе мощное прикрытие со стороны власти. Они очень часто прибегали к прямому физическому уничтожению конкурентов, если переговоры заходили в тупик. И самое главное, они получили в свои руки большие финансовые ресурсы, которые открывали им намного более широкие возможности, чем у традиционной преступности. Воры, конечно же, тоже стали приспосабливаться к новой реальности, меняя сложившиеся за десятилетия стереотипы, но делали они это гораздо медленнее, чем новое зубастое поколение криминальных авторитетов.

Но уж где воры могли дать фору бандитам, так это в местах заключения. Образовавшаяся за семь десятков лет советской власти система взаимоотношений между заключенными в местах лишения свободы была выстроена именно ворами и заточена под них. С началом перестройки, в тюрьмы и исправительно-трудовые учреждения стали массово попадать бандиты новой волны. В основном это были рядовые «быки», «отмазывать» которых от их весьма немалых сроков никто и не собирался. Бригадирам легче было набрать новую «пехоту», благо желающих пополнить ряды бандитских бригад было хоть отбавляй. Каким бы ни был авторитетным у себя в бригаде бандит, попадая на зону, что рано или поздно случается почти с каждым вставшим на криминальную дорожку, он оставался в одиночестве. Любой одиночка, даже самый дерзкий и сильный — это ничто перед организацией. В системе управления исполнения наказаний, воры сумели создать именно свою организацию со всеми ее атрибутами: идеологией, четкой иерархией, отлаженной системой связи и весьма существенными денежными ресурсами, в так называемых «воровских общаках». Авторитета воровской организации добавляла великолепно отлаженная ворами система исполнения наказаний. В какое бы место ни забросила судьба приговоренного этой организацией, вслед за ним дойдет малява с «постановой» на этого человека, и на новом месте обязательно найдутся желающие привести приговор в исполнение. Как правило, исполнители воровских приговоров — «торпеды», которые идут на это ради поднятия своего авторитета среди заключенных, но бывают случаи, когда приговор исполняет обычный зэк, проигравшийся в карты или по другой причене попавший «в обязалово перед обществом».

Многие бандиты новой волны, даже приняв воровские законы, не могли по идеологическим причинам занять достойное место в воровской иерархии. Почти все они когда-то были пионерами и комсомольцами, служили в армии и состояли в различных общественных организациях, что, по старым воровским понятиям, закрывало им дорогу в самые верхи черной масти. Осознавая свою уязвимость в местах лишения свободы, бандиты стали также объединяться, но эти объединения носили локальный характер, и зачастую они объединялись для того, чтобы подавлять остальных заключенных. Причем, делали они это не так тонко и