Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 207

Собиралась ли Катя снова на дачу? Возможно бы, и зашла, придумав какой-то благовидный предлог. А так выходило еще лучше — никто не помешает ей теперь самой еще раз осмотреть дом и участок. Зачем? Ведь там делали обыски, обшаривали все неоднократно и нашли важные улики, но…

Катя взяла ключ, поблагодарила: конечно, она дождется возвращения, конечно….

Дом и сад встретили ее тишиной: ни мебели, ни тентов от солнца, ни иномарок у ворот. Катя сначала долго бродила по участку. Вроде бы бесцельно, но совала нос во все углы.

Иногда она останавливалась у клумб, трогала землю, помнится, в одном из фильмов Хичкока труп спрятали в свежевскопанной клумбе. Но земля была везде сухой, ее давно не рыхлили.

Обошла и весь забор по периметру, заглянула в сарай — садовый инвентарь, лопаты, грабли… Подергала запертые двери гаража. Нет, все напрасно: до нее тут искали другие. Да и вообще, кто сказал, что ОН УБИЛ ЕЕ ЗДЕСЬ?

Катя поднялась по ступенькам на веранду: стол накрыт к завтраку, а за столом никого. Анна Павловна Мансурова еще не вставала — старуха девяностолетняя, им бы все спать…

Катя прошла в гостиную — сумрак задернутых штор, фотографии и… чего-то не хватает. Медвежья шкура отсутствует.

Колосов забрал ее на экспертизу в качестве исходного образца для Новогорского. Она раздвинула шторы, впуская в комнату солнце, начала разглядывать фотографии на стенах: а вот и старинные, двадцатых годов. Съемочная площадка «Медвежьей свадьбы» — нэпмановские дамочки-актрисы с прическами бубикопфами, импозантные мужчины-актеры, явно из бывших, недобитых революцией… И сама Мансурова — почти девочка, очаровательный беби с кудряшками…

Катя вздрогнула: часы бьют. Видело бы ее тут начальство, и это называется сбор материала для криминального репортажа, самостоятельное журналистское расследование!

— Кто здесь? — сзади послышался скрипучий старческий голос. — Маруся, подай мне радиоприемник. Дима, это ты приехал?

* * *

Степана Базарова доставили в Институт биологических экспертиз без приключений. Сама донорская процедура заняла от силы четверть часа — из вены подозреваемого в качестве образца для сравнения взяли кровь. Дальнейшее его присутствие в стенах института не требовалось. По дороге конвойные завезли следователя Касьянова в прокуратуру. А раньше он встретил раздольский этап в вестибюле института.

— У меня сегодня на допросе будет ваш младший брат, — сказал следователь Базарову. — Не хотите что-нибудь передать Ивану?

Степан покачал головой. Казалось, все его внимание поглощает марлевая повязка на сгибе локтя, прикрывавшая ранку от иглы. Едва Касьянов вышел, конвойные «перековали» Базарова по-своему: травмированную левую руку, он держал ее согнутой, не тронули, а правую снова приковали к металлической планке «уазика».

— Что-то больно бледный ты, парень, — усмехнулся конвойный. — Кровь, что ли, свою не переносишь? Только чужую, значит… Ну, вот экспертиза и покажет, что к чему…

Ехали домой на полной скорости, водитель торопился к обеду. Базаров молчал, смотрел в окно на мелькавшие мимо улицы Москвы. Иногда шевелился: осторожно сгибал и разгибал правую руку. На марлевой повязке выступили алые капли крови.

— Ты чего ерзаешь? — спросил один из конвоиров. — Сиди, не рыпайся, ну!

Проехали Кольцевую, шоссе отмеряло километр за километром, миновали Павлово-Посад. Дорога свернула на Дорохове, а там поворот к Клязьме и родимый Раздольск не за горами. День был жаркий, в «уазике» противно пахло нагретой резиной и бензином. Шоссе пустынное — лес да лес по сторонам, точно гвардия — елки-березы…

— Ты чего, а? — конвоир покосился на Базарова — тот хрипло вздохнул, словно ему не хватало воздуха.

— Рука затекла.

— Терпи, скоро приедем.

— Да? Неужели скоро? — Базаров улыбнулся, медленно провел кончиком языка по пересохшим губам и…

Никто из сидевших в машине не ожидал такого: переход от затишья к буйству был так внезапен, что… Тело Базарова выгнулось дугой, он издал хриплый вопль, с остервенением ударил правой рукой по спинке переднего сиденья — почти сразу брызнула кровь, повязка съехала… -.

— Руку ему держи… Кровищи-то… Отстегни, отстегни наручник, надо ему руки спереди сковать… Это припадок у него! Ну успокойся ты, успокойся, кому говорят!

.

«Уазик» затормозил — пустая дорога, четверо людей в кабине как селедки в банке… Базаров впился зубами себе в руку, конвоир справа тщетно пытался оторвать его, ухватив за волосы.

— Обе, обе руки надо сковать было! Я ж говорил! — закричал он. Отстегивай наручник быстро, не то он себя покалечит! Держи его, крепче, отстегивай, заводи сюда руку, ну Держи ему руку!

Замок наручников щелкнул, но завести руку конвойные так и не успели, потому что…

* * *

… - Да кто же тут? — в гостиную въехала на инвалидном кресле Мансурова — в пестрой байковой пижаме, седая, нечесаная. — Дима… а вы кто, девушка? А, знаю, он сиделку обещал… А вы сиделка?

— Я не сидел…

— Подайте мне радио, там сзади вас, сейчас новости по «Эху Москвы» должны…

Катя обернулась — на камине позади нее лежал маленький японский приемник с наушниками. Мансурова, видимо, напрочь забыла, что некогда ей представляли Катю как «жену Вадика, сына Андрея Константиновича» и ту их беседу о «Медвежьей свадьбе». Что ж, возраст…

— А Дима с вами приехал? Нет? А когда же он приедет? — Старуха капризно тряхнула головой.

На террасе послышались шаги — вернулась Маруся Потом Катя слушала, как домработница долго и нудно втолковывала Мансуровой, что девушка — не новая сиделка, а…

— Сейчас чайку попьете, — сказала она Кате, махнув рукой на старуху. И вареньичка свеженького съешьте, деточка. Вы потом-то назад в Москву?

— Увидите в Москве Диму, скажите, чтоб он эту штуку жуткую с телефона убрал. Мы с Маруськой днями дозвониться ему не можем, — заскрипела Мансурова. Катя догадалась, что старуха имеет в виду автоответчик на мобильном телефоне Базарова — помнится, и Мещерский на него не раз жаловался. — И еще скажите непременно, звонила Долорес, волнуется, что с дачей, не забудьте только, девушка…

Катя вопросительно взглянула на домработницу, та снова лишь рукой махнула.

— Подруга ейная, Долорес-то, за границей сейчас у сынка, а насчет дачи, ишь ты, сердце болит, — пояснила она, когда они пошли на террасу пить чай.

— Насчет какой дачи? — спросила Катя. — Я передам, если увижу Диму… Это насчет какой же дачи?

— Да тут в Половцеве рядом дача ее покойного мужа, сдает она ее