Жертва и другие - Николай Иванович Леонов Страница 20

и том, как некие таинственные личности в количестве не то трех, не то четырех человек встретили Васю Рыжикова после его побега, попросили у него чертеж, сняли с него фотокопию, после чего Васю вместе с чертежом проводили до родительского дома. Где, собственно, Василия на следующий день и отыскали — и сопроводили обратно в лечебницу, вместе с чертежом.

А вот что касается санитара Сергея Кривова, то он исчез. То ли сбежал, то ли и его, может статься, пристрелили и закопали в лесу — тут, теоретически рассуждая, все могло быть. Во всяком случае, санитар на данный момент исчез со всеми концами, не оставив никаких следов. А внешность между тем у этого Кривова по-своему примечательная — бритая голова. Раньше, говорят, голову он не брил, а в последнее время стал брить. В общем, бритая голова, как и у той женщины, которую нашли убитой. Может, это всего лишь совпадение, а может, за этим и впрямь кроется какая-то тайна. Иначе говоря, может быть и такое, что бритые головы имеют какое-то отношение к убийству. Вот такие, стало быть, дела. Информация имеется, а вот что с ней делать — неизвестно.

— М-да, — произнес Крячко, когда Шубенков умолк. — Интересные получаются дела. Любопытная вырисовывается картинка… Тут и впрямь надо поразмыслить.

— У вас есть какая-то конкретная версия? — спросил Степанищев, обращаясь одновременно к Гурову и Крячко.

— Версия? — задумчиво переспросил Гуров. — Версии как таковой пока нет. Чтобы появилась версия, нужно все расставить по местам — все, о чем нам на данный момент известно. Тогда, может, появится и версия. И даже не одна.

— Итак, что у нас получается на данный момент времени? — продолжил Крячко. — А получается у нас вот что. В лесу, примерно в трех километрах от города, обнаружен труп молодой женщины. Установлено, что женщина убита выстрелом в висок, причем с близкого расстояния. Будто, понимаешь, ее не убивали, а показательно казнили. При этом ей облили лицо кислотой… Ну тут-то как раз все понятно — чтобы убитую никто не мог признать. А не признаешь жертву — не выйдешь и на след убийцы. Разве только случайно… В общем, классический способ убийства, что и говорить. С таким делом мы сталкивались… А вот что касается всего прочего, то тут напрашиваются вопросы. Много вопросов. А, Лев Иванович? Много вопросов напрашивается?

— Как изъяснялись в каком-то фильме, достаточное количество, — согласился Гуров. — Во-первых, почему убийство произошло именно в лесу?

— Ну тут, мне кажется, ответ очевиден, — заметил Шубенков. — В лесу убивать сподручнее. Никаких свидетелей.

— Может, и так, — согласился Гуров. — Но тогда почему женщина пошла в лес с убийцей? Что заставило ее пойти?

— Возможно, она не предполагала, что ее убьют, — сказал Василий Сергеевич. — Потому и пошла.

— А почему тогда в таком странном наряде? — спросил Крячко. — В городском одеянии, понимаешь ли… Может, у вас здесь все ходят в такой одежде в лес? Или как?

— Не ходят, — мрачно произнес Степанищев. — Лес — он и есть лес. По нему в туфельках не разгуливают, а одеваются соответственно.

— Вот и я о том же, — сказал Крячко. — А она пошла в туфельках, легкой блузке и штанишках. Спрашивается, почему?

— Возможно, ее повели туда насильно, — предположил Шубенков. — Когда насильно, тогда какие уж тут переодевания…

— Но почему она тогда не сопротивлялась? Не звала на помощь? — спросил Крячко.

— А может, и звала, — сказал Шубенков. — Да только мы об этом не знаем…

— Может, и так, — согласился Крячко. — Может, и не знаем… Может статься и такое, что женщина убийцу хорошо знала и доверяла ему. И коль так, то ничего такого не предполагала. Ну, что ее убьют. Оттого и пошла с убийцей в лес.

— Да, но почему она не оделась так, как полагалось бы? — спросил Гуров. — Почему в городских туфельках? Вот в чем вопрос.

— Ну, ответ здесь, по-моему, может быть только один, — сказал Крячко. — Как бы там ни было, а ее заставили. Вынудили пойти. И притом вынудили таким способом, что отказаться у нее не было никакой возможности.

— Интересно знать, что же это за способ? — спросил Шубенков.

— Вот чего не знаю, того не знаю. — Крячко развел руками. — Разные бывают способы…

— Ладно, — сказал Гуров. — Отодвинем пока этот вопрос в сторону. Поговорим о другом…

— О внешнем виде убитой? — спросил Шубенков.

— Да, — сказал Гуров.

— Мы уж думали над этим вопросом и так и сяк, вертели его, как только могли, подходили к нему с разных сторон, — сказал Степанищев.

— Ну и что надумали? — спросил Крячко.

— На этот счет у нас имеются два предположения, — сказал майор. — Первое — самое простое. Вот захотелось дамочке обрить себе голову — она и обрила. А почему бы и нет? Сейчас многие и стригутся, и бреют головы, и размалевывают себя всякими изображениями, и что только над собой не вытворяют. Мода, однако!

— Точнее сказать, всеобщий упадок нравов, — поправил начальника Шубенков.

— Это примерно одно и то же, — сказал Василий Сергеевич. — Ну и вот, отчего бы в таком случае дамочке не выбрить себе голову?

— Да, но тогда для чего выбритую голову прятать под парик? — усомнился Гуров. — Ходила бы себе в таком виде, всем бы показывала, какая она модница… Нет же — нацепила парик. Это значит, чтобы спрятать бритую голову. А иначе зачем? Вот в чем тут смысл?

— Есть и второе предположение, — сказал Степанищев. — Его выдвинул наш Марк Борисович.

— Кто такой? — поинтересовался Гуров.

— Следователь, который ведет это дело, — сказал Василий Сергеевич. — Мудрый человек… Так вот, он предположил, что бритая голова убитой — это никакая не мода. Это, дескать, принадлежность к какой-то тайной организации. Например, к секте. Или к чему-то подобному. А почему бы и нет? В этом случае многое становится на свои места. Например, та же выбритая голова. Допустим, это некий опознавательный знак. Символ, так сказать, принадлежности. Или что-то в этом роде.

— Добавим сюда и татуировку на плече, — сказал Шубенков. — Тут тоже не все понятно. Почему наколото именно это слово — «другие»? Почему именно на таком участке тела, который мало кто видит? Татуировку полагается носить напоказ — чем ее виднее, тем, понимаешь, круче. А тут — на плече… Да притом маленькими буквами, так что сразу и не разглядишь. В чем тут шик? Получается, никакого шику… Значит, татуировка набита не для шику, а для каких-то других целей. Спрашивается, для каких? Поневоле задумаешься о каком-то тайном обществе…

— Ох, матушки мои родимые! — вздохнул Крячко. — Вот только тайных обществ нам и не хватало!

— Вам что-нибудь известно о таком обществе? — спросил Гуров.

— Нет, —