Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 172

— Сколько человек в этой камере? — спросил Колосов растерянного надзирателя.

— Всего шестьдесят, на прогулку выводим тремя партиями и…

— Переводы из других камер в последнее время были?

— Нет, вот уже неделю никого не переводили, тут и так переполнено все, — надзиратель испуганно и зло разглядывал мертвеца. — Сами своего же прикончили. Это ж надо! За что? Он ведь вроде в авторитете тут был. И ведь даже конвой не позвали! Если б вы не приехали, не вызвали его, все бы только на вечерней поверке обнаружилось. Время выиграть хотели, гады, следы заметали. Круговая порука же тут, товарищ майор. Как волки они здесь.

— Михайлова это работа, Крестный. Не впрямую, но… — шепнул Халилов, когда они остались вдвоем в коридоре. — Бриллиант Гоша сейчас в Можайском СИЗО сидит, банда его в Волоколамске — их специально по разным точкам разбросали, но… Голову даю на отсечение — это он Акуле не простил наезда в поезде. Моего «Лжедмитрия» ему не простил, потому что был уверен, что в поезде стволом ему угрожал и матом крыл Акула. Что Акула здесь сидел, до него слушок дошел, ну Бриллиант и… Ч-черт! Тюрьма как озеро, Крестный. Бросишь камень — круги далеко разойдутся, очень далеко. Среди этих шестидесяти, что сидели в камере, есть один, а вернее, двое-трое, которым Акулу просто-напросто заказали из Можайска. Телеграф тут местный камерный, как часы, зараза, работает. И вот что, Крестный, скажи этому лопуху-надзирателю, местной охранке всей скажи: искать убийц надо в первую очередь среди этапников. Сегодня среда, этапирование в четверг, то есть завтра. Если не будет достаточных улик, а их за такой короткий срок никто суду и не представит, все этапники — они же теперь за судом числятся — из этой камеры должны будут отправиться на зону.

А там концы ищи-свищи.

Колосов навел справки у начальника изолятора. Оказывается, этапированию из шестнадцатой камеры подлежало почти две трети заключенных — сорок семь человек.

Изолятор гудел как растревоженный улей. Весть об убийстве неизвестно каким способом — видно, и вправду беспроволочный катушечный камерный телеграф работал безотказно — распространилась по всему блоку с молниеносной быстротой.

— Теперь хлебать нам не расхлебать, Никит, — мрачно пророчествовал Халилов, созерцая из зарешеченного окна монастырские ворота, где среди колючей проволоки еще сохранились остатки лепного императорского вензеля с буквой Е — Елизавета. — А ты говорил, действуем строго в рамках ОРД! Какой тут тебе закон? Тут стихия, болото вонючее.

Тюрьма-баланда, и-эх, насмотрелся и я в свое время. Взять бы автомат, да и… Застряли теперь мы тут, считай, на все выходные. Или я стал старый, невезучий, или — ты, Никит, а?

Что-то мы с тобой, когда в связке в одной, все опаздываем.

Ехали свидетеля по делу долбить, а свидетеля под самым нашим носом, как крысу, придушили. Ошибки в привычку начинают входить, а это… — Ренат помолчал, а потом закончил глухо:

— Ежели и вправду Бриллиант с Акулой посчитался, в чем я лично не сомневаюсь, считай, на моей совести этот несчастный доходяга, Никит. Я виноват. И точка. Вот чего я не учел совсем: Михайлов — калач тертый и мстительный. И никому просто так на себя голос повышать не позволит, а тем более пугать, на пушку брать. Аккуратненько по всем своим должкам платит. И делает это всегда чужими руками. Хоть с местью и не особенно торопится.

Ренат всегда страдал излишней категоричностью суждений. Однако его версия гибели Акулы и Колосову представлялась самой вероятной. Убийство в переполненной камере следственного изолятора — вещь редкая в наши дни, из ряда вон выходящая. На то, чтобы заказать кого-то прямо в камере, нужны либо очень большие деньги, либо приказ очень крупного и влиятельного преступного авторитета.

Глава 21

ЦЫГАНСКОЕ СЧАСТЬЕ

Что ждет нас завтра? А бог его знает. Пытаться угадать это сегодня труд напрасный. ЭТА ВСТРЕЧА в принципе не давала ничего. И Катя это хорошо понимала. Более того, если бы кто-то прежде, когда она еще работала следователем, сказал ей, что кто-то из ее коллег обратился за информацией к гадалке, она бы только посмеялась над незадачливым простофилей. Или покрутила бы пальцем у виска. Правда, идея посетить Госпожу Лейлу как-нибудь при случае зародилась у Кати почти сразу же после происшествия на пути в Уваровку, когда они с Мещерским отбили внука цыганки от собак. Поначалу беседа представлялась чем-то вроде интервью для рубрики «Очевидное невероятное». Но обращаться к гадалкеворожее с просьбой: «А не могли бы вы, ясновидящая госпожа, указать нам убийцу?» — Кате, естественно, и в голову тогда не приходило, до тех пор пока…

Гадалкам Катя не верила. Вообще и в принципе. Экстрасенсов, магов, как белых, так и черных, чуралась. К колдунам из тех, что дают объявления в газеты: «Приворожу с гарантией», испытывала брезгливую жалость. В душе она порой горячо сочувствовала следователям и даже иногда палачам великой инквизиции, искоренявшим ведовство в средние века, ибо видела в них несгибаемых борцов за порядок и законность — то бишь своих коллег. И, читая отчеты о процессах над ведьмами в оксфордской «Истории ведовства» Роджера Харта или «Молот ведьм» Инситориса и Шпрингера, она всегда целиком была на стороне святых отцов церкви, некогда выжигавших колдовскую заразу каленым железом. Современные же маги-чародеи представлялись Кате все сплошь пьяницами, тунеядцами, мошенниками или полоумными шутами из тех, кому делать больше нечего. Время от времени какой-нибудь очередной маг и волшебник звонил в пресс-центр ГУВД и в целях саморекламы предлагал организовать ему встречу с оперативным составом управления розыска, дабы продемонстрировать свои выдающиеся экстрасенсорные способности типа: «нахожу краденое, в том числе и угнанные машины», «определяю судьбу человека и местонахождение пропавших без вести», ну и все в таком духе. Пару раз такие встречи действительно проходили, но на поверку все хитроумное сыскное чародейство оказывалось блефом чистейшей воды.

Но вот так уж случилось, что сама Катя, здравомыслящая, трезвая реалистка, чуждая прежде всякой мистики и экстрасенсорики, внезапно почувствовала острую необходимость самой окунуться в мир неизведанного, странного и сверхъестественного.

Говорят, что потребность обратиться к волхвам хоть раз в жизни да посещает почти каждого человека. И случается это обычно в какие-то важные, переломные моменты жизни.

Судьба словно властно требует, чтобы ею заинтересовались всерьез, приоткрыли бы пелену грядущего. Или хотя бы попытались получить иллюзию того, что эта пелена может подняться.

В глубине души Катя